Мама аккуратно уложила скрипку в футляр, провела пальцами по покрытому лаком дереву и сердито посмотрела на Зою.

– Урок окончен! Ты меня, как всегда, разочаровала! Видишь? Тебя абсолютно не за что любить! – фыркнула она.

После того, как мать вышла из комнаты, Зоя взяла футляр с музыкальным инструментом, спустилась на первый этаж, накинула плащ и поплелась в Александровский сад, чтобы разучивать произведение на улице.

«Какая же я невежа!», – Зоя задумчиво пинала камешки на дороге. – «Если бы только я была более талантливая и старательная, то мама меня не критиковала. Но если исправлюсь, она меня наконец-то полюбит. Нужно лишь приложить больше усердия и сил».

Темная маковка одинокой часовни пряталась за голыми веточками деревьев, которые очень скоро покроются свежей листвой. В одной из луж купался воробей, он чистил крылышки и внимательно смотрел по сторонам. Зоя сидела на лавочке в Александровском саду и держала футляр со скрипкой, положив его на колени. Редкие капли дождя, задержавшиеся на коре берез, звучно плюхались на серый плащ и разлетались мелкими брызгами в стороны. Она смотрела на два старинных особняка, стоящих напротив парка, в которых когда-то жила хозяйка найденных украшений – баронесса София Буксгевден. Она представляла, как фрейлина Императрицы ходила здесь, искала встречи с Царской Семьей, хотела увидеть их хотя бы в окне или на балконе.

Шелест ветвей умиротворял и дарил спокойствие израненной душе Зои. Ветер ворошил темные пряди волос. Она выдохнула усталость и напряжение. Перед глазами мелькнули картинки воспоминаний вчерашнего дня, который с утра до вечера проходил в трудах. Втроем они вычистили от мусора и старых вещей подвал и чердак. Пока Ефим Петрович ездил на свалку, Зоя скребла граблями старую траву. И Буран ей помогал – весело прыгал возле нее, перебирая мощными лапами и игриво наклоняя голову. Но она не обращала на него внимания, так как была поглощена предвкушением раскрытия тайны подвальной находки. С одной стороны, она радовалась, что нашла сокровища, а с другой – не знала, что с ними делать и стоит ли с кем-то делиться секретом.

Вчера после ужина, когда домашние разбрелись по комнатам и быстро захрапели из-за усталости, Зоя подкралась к старомодному шифоньеру и достала из него спрятанную в вязаной кофте коробку. Включила настольную лампу и, наконец, полностью сняла крышку, внутри оббитую бархатом.

Под ярким светом сверкнули золотые пуговицы и запонки, серебряный портсигар с застежкой из лунного камня, золотое кольцо в виде змейки с сапфиром, жемчужные бусы, серебряные наручные часы с монограммой С.Б., брошь в виде сердца в бриллиантах и эмалевая брошь с незабудками, кольцо-печатка с семейным гербом Буксгевден. Верхом роскоши стало бриллиантовое ожерелье, а также колье из белого золота с топазами и аметистами, рассыпающееся тысячами искр и бликов. Зоя приложила колье на ключицу и посмотрелась в зеркало, представив себя на балу в пышном платье. Покружилась по комнате, но, скрипнув деревянной половицей, быстро вернулась за письменный стол, чтоб не разбудить мать. За десять лет жизни она привыкла сливаться со стенкой и быть невидимой.

«Хм… Я бы тоже не хотела расставаться с такими украшениями даже в ссылке!» – подумала Зоя. – «Наверное, они были единственной радостью для глаз Софьи в те неспокойные времена».

Особенно Зое понравилась маленькая серебряная Абалакская икона Пресвятой Богородицы с несколькими словами молитвы, написанными на обратной стороне, судя по подписи, самой Императрицей. Она взяла ее двумя пальчиками и положила на ладонь левой руки. За несколько десятилетий с ней ничего не случилось, будто ее сделали только вчера. На иконе рядом с Богородицей, простирающей руки к небу, стояли святой Николай и преподобная Мария Египетская. Зоя положила изделие обратно в коробочку.

На бархате отливали теплым светом золотой карандаш с рубином на конце и эмалевый брелок с бриллиантовым двуглавым орлом с отметкой «N II». По очереди повертела их в руках. «Из-под этого прекрасного карандаша могут выходить только самые красивые письма для самых любимых и дорогих людей», – Зоя улыбнулась находке.

Она взяла в руки золотой медальон и открыла его, внутри был портрет Российской Императрицы Александры Федоровны. «Если баронесса была приближенной к Царской Семье, наверняка часть из этих вещей были подарены ими», – подумала Зоя. – «Во всяком случае, я бы не жадничала, если была княжной или принцессой!».

После того, как она примерила наручные нефритовые часы, вмонтированные в золото, роскошную рубиновую брошь и жемчужные сережки, она протерла все украшения мягкой тряпочкой, восстанавливая их первоначальный блеск, и сложила их в тканевый мешочек.

«Расскажу только бабуле! Она мне подскажет, как с ними поступить!», – решила Зоя. Взглянув на Потапыча, она поняла, что плюшевый медведь станет хранителем драгоценностей. Она распорола на нем боковой шов, достала наполнитель, вложила в его брюшко увесистый мешочек с золотом и крепко зашила…