– Нет, это просто возмутительно! Ты хочешь оболгать мать?.. Ой! – Исталина схватилась за бок. – Кажется, у меня закололо сердце… Вот умру, будешь знать! Моя мама была хирургом в полевом госпитале, ее убило снарядом, когда мне было всего двадцать лет! Без мамочки ой как горько жить!

Зоя спрятала глаза за книгой. Ефим Петрович не захотел слушать словесную перепалку. Он только разочарованно посмотрел на дочь и пошел в столовую выпить чая. Исталина пошла за ним, напоследок злобно сверкнув глазами.

***

– Новая прическа тебе не идёт, – заключила утром мать за завтраком. – Правда, Ефим?

– Исталина, пусть ходит с каре, раз захотела. Отрастут потом, – он невозмутимо наливал кипяток в кружку из электрического самовара.

Зоя не хотела даже смотреть на нее. Она гоняла ложкой кусочек сахара в граненом стакане и молчала. Затолкав в себя насильно несколько кусочков хлеба с вареньем, Зоя поднялась в комнату, чтобы надеть школьное платье. Сегодня она собралась быстрее, время на плетение кос было свободным. Она достала несколько вязаных крючком белых воротничков и выбирала один, чтобы повязать на темное платье. На уроках труда им показали, как делать самостоятельно такие вещицы. Ей нравилось создавать что-то красивое. На воротничок сверху она накинула красный пионерский галстук. Взяла тяжелый коричневый портфель и направилась к выходу из комнаты. Спускаясь по лестнице на первый этаж, она заметила, что мать все еще пьет чай и читает газету. Зоя торопилась надеть пальто и завязать шарф, чтобы не разговаривать с ней. Однако Исталина успела бросить ей вслед несколько слов, не отрываясь от чтения:

– Я, кстати, вчера отдала твои красивые заколки и банты соседской девочке, у тебя же все равно теперь нет длинных волос.

***

Зоя плелась в школу по раскисшей от грязи и снега дороге. Ночью потеплело, и дороги развязло. Шлепая по лужам, ее догнала Таня.

– Зойка, подожди! – крикнула она. – Брр! От быстрого шага крупинки снега попали мне в сапоги! Ох! Как ты? Успокоилась?

– На душе пустота. Хочется поскорее стать взрослой и жить своей жизнью, стать свободным ястребом и улететь куда глаза глядят.

– Приходи к нам в гости почаще, мы всегда тебе рады. Ты такая добрая и отзывчивая! Только вот характер слишком мягкий, нужно учиться защищаться, когда это нужно. Иногда ты так терпелива, многое прощаешь. Например, одноклассники этим пользуются, когда списывают у тебя или просят за них что-то сделать. Так никаких сил не хватит, если распыляться.

– Не могу по-другому, жалко всех.

– Когда ты ушла домой, я все думала о случившемся. Извини, но я поделилась с мамой этой историей. Она сказала, что нехорошие люди воспринимают душевную мягкость за слабость и начинают издеваться. Мне кажется, что твоя мать из этого числа, если честно. Она видит твою доброту, природную красоту, молодость, талант создавать что-то красивое и безупречное. И просто-напросто завидует этому!

– Разве можно ненавидеть человека и издеваться над ним только потому, что он добросердечный?

– Ты судишь по себе. Вот тебе и кажется, что это невозможно. Моя бабушка тоже постоянно оскорбляет маму и дает непрошенные советы. Мама у меня – светлая, а бабушка – темная.

– Как это – темная? – не поняла Зоя.

Они шли, взявшись за руки.

– Не знаю, я так чувствую, – задумалась Таня. – Просто темная и все. Без любви и света в душе, неприятная. На дух не выношу, потому что она обижает маму и заставляет ее плакать. Однажды я даже накричала на нее, чтобы она не говорила ей грубых слов.

– Ты такая смелая! – восхитилась Зоя.

Они быстро вскочили на школьное крыльцо и вошли в холл. Зоя боялась снять шапку, но Таня стояла рядом и морально поддерживала ее, сжав губы. Они разделись в гардеробе и пошли в класс. Многие девчонки, встретив их в коридоре, ахали и охали, не узнавая Зою. И Мишка прошел мимо, не дернул ее за косу, как обычно бывало. Теперь на переменах он сидел на парте Наташи и болтал с ней.

***

Зоя вернулась домой. В столовой ароматно пахло выпечкой. Дома никого не было. Это шанс отправиться на чердак, чтобы проверить свои догадки! Зоя сняла школьную форму и переоделась в домашнее. Прошмыгнув в комнату родителей, достала тяжелую связку ключей из расписной шкатулки и отправилась на чердак.

«Поищу старый сейф. Если он существует, тогда и найденный код подойдет! Наверное… Надо все переворошить! Вдруг драгоценности до сих пор где-то в особняке? Или в каком-нибудь старом сундуке, или в сарае?».

Она поднялась по лестнице и открыла люк наверх. Здесь было все так же пыльно и холодно. Только весеннее солнце тускло сочилось через щели крыши, немного освещая обстановку вокруг.

Зоя еще раз заглянула в деревянный ящик. Ее заинтересовали запылившиеся тетради. Она открыла первую попавшуюся, пролистала несколько страниц.

«…не знаю, что делать с этим ребенком! Исталина постоянно врет, выставляет меня виноватой перед Василием. Может быть, это какой-то недуг? Наказание какое-то!».

«Ну, это не новость», – подумала Зоя, закрыла тетрадь и вернула обратно, поняв, что это личный дневник бабушки Валентины.