— А у мамы там пакет с вещами есть, в которых она беременная ходила, — вспомнил Артем. — Может на тебя что-то налезет?

Он притащил стремянку, я нашел пакет, подписанный «Мои беременяшки». И у меня внутри что-то екнуло.

А когда в пакет полез, вообще все внутри наизнанку вывернулось.

Я футболку там нашел. Просторная такая, мне в облипку. Но на животе два больших смайла и надпись «Мама, жди, скоро будем».

Я стащил с себя эту футболку, назад в пакет сунул. Таким гандоном себя почувствовал, просто жесть.

Анька ходила в этой футболке, носила двоих пацанов. Одна. И сука слова мне не сказала.

Не позвонила, не написала. Я же не в колонии строгого режима был, ко мне свободно приехать было можно.

Хорошо, этот халат в пакете оказался. Просто в мелкую полоску без всяких смайлов на животе.

Софийка вырубилась, пока я ей волосы феном сушил. Как котенок — брык на бок, и завалилась. Еще и ладошки под щечки подложила.

Тут меня ожидал еще один удар.

Если у Арсения с Артемом была своя комната с отдельными кроватями, то Софийка спала с Анькой. И я теперь даже накидаться не могу. Со мной ребенок спит.

Наконец сушильная машина сигналит об окончании цикла, и я могу распрощаться с Анькиным «беременным» халатом.

Чищу зубы пальцем с зубной пастой, бриться Анькиным станком для интимных зон мне не позволяет совесть.

Смотрю на себя в зеркало и не верю, что этот день закончился.

Глава 5-1

Аня

Мне обязательно надо поспать.

До завтра надо хорошенько выспаться. Завтра опять целый день придется лежать с осточертевшей маской на лице и изображать кому.

Вдруг кому-то еще приспичит прийти проверить, как я тут лежу? И с утра Каримов приехать собирался...

А если я не высплюсь и потом вдруг как захраплю? В коме...

Нельзя. Каримов нам тогда точно счет не оплатит.

Вообще не представляю, что он тогда со мной сделает. И за вранье, и за детей.

За Софийку точно шею свернет. Одним движением. И голову открутит. Вон какие у него ручищи стали огромные.

Представляю, как он меня этими ручищами своими берет и...

— Ань, ну чего ты дергаешься? — бормочет Людка, натягивая плед. Мы с ней лежим «валетом» на моей реанимационной кровати. — Давай уже спать, а? С утра твой Каримов припрется, тут до утра осталось-то...

— Не могу, — вздыхаю, — не спится мне.

— Не спится ей, — бубнит Людка. — А что ты днем будешь делать, невыспавшаяся? Нам с тобой завтра пахать, мать, целый день. Тебе в коме лежать, мне от кредиторов отбиваться. Так что спи давай.

Я честно зажмуриваюсь. Так мои дети делают, когда я им говорю, чтобы они засыпали. Но сон не идет, хоть тресни.

Представляю Каримова, который сидит над спящими детьми и задумчиво на них смотрит. Затем переводит такой же задумчивый взгляд на окно, за которым висит желтая половинка луны...

— Люд... — тихонько зову подругу, — слышь, Люд? Как ты думаешь, может ему тоже не спится, а? Может у него тоже сна ни в одном глазу, и он лежит и обо мне думает?

— Кто, Каримов? — Людка зевает и приподнимается на локте. Смотрит на меня с укоризной как на безнадежно больную. — Ань, твой Каримов выжрал мой коньяк и уже десятый сон видит. А ты тут и сама не спишь, и мне не даешь. Ну ты чего, Ань? Анют! Ну не реви!

А я не могу не реветь. Слезы текут, не останавливаясь.

— Они его полюбят, — говорю, глотая слезы, — его полюбят, а меня забудут.

И рыдаю в голос.

— Ну ебсель-мобсель, Ань, — Людка садится на кровати, свесив ноги, — давай, наверное, завязывать с этой комой. Ты один день в ней полежала, а психика уже ни к черту. Представь, что будет, если ты в ней месяц пролежишь?

— Как это завязывать? — от неожиданности даже перестаю плакать. — Ты что такое говоришь, Люд? У нас тогда все отберут и с молотка продадут. За копейки.

— А лучше, чтобы у тебя крыша потекла, да? — не сдается подруга.

— Она и так потекла, — отмахиваюсь безнадежно и тоже сажусь на кровати, свесив ноги.

Люда снова зевает и кутается в плед.

— Как это мы с тобой протупили, что у нас на целый медцентр ни одного дивана нет, а? — смотрит она полусонным взглядом.

— Нам дизайнеры рассказали, что диваны занимают много места и выглядят по-жлобски, — отвечаю ворчливо. — А кресла разгрузят пространство и создадут больше уюта.

— Вот твой Каримов бы фиг их послушал, — поднимает вверх палец Людмила. — Наставил бы диванов и спал сейчас как король. А не как мы с тобой.

— Хоть бы кровати для хирургического корпуса закупить успели, — вздыхаю жалобно.

— Да если бы твой Каримов раньше приехал, чтобы Анфиска не успела кабинет УЗИ и дневной стационар под сигнализацию поставить! — Людка явно хочется выматериться, но сдерживается. — Я бы тогда хоть на кушетке нормально выспалась.

— Перестань называть его моим, — слабо протестую, — он уже давно не мой.