— Нам тогда звездец, Люда, — вздыхаю я.

— Еще какой, Аня, — соглашается она. — Еще какой.

Глава 4-1

Руслан

— Ну что, ты допил чай? — в дверном проеме кухни показываются две любопытные физиономии, я едва успеваю сунуть бутылку с коньячелой под стол.

— Да, уже допиваю. Вы идите, идите, пацаны, я сейчас приду.

Я только чуть-чуть плеснул, клянусь. В самый настоящий чай, с лимоном и сахаром.

Потому что Арсений сказал, что чай надо пить с лимоном и сахаром.

С лимоном и сахаром!

Пришлось плеснуть. Мартеля Кордон Блю.

Так, чтобы они не видели, конечно. Я ж не совсем отбитый бухать на глазах у детей малолетних. Но и выдерживать уже не в силах. Я можно сказать на грани.

Моя психика легко выдержала бойню с тестем за компанию. И шесть лет тюрьмы выстояла. С трудом, но как-то перенесла развод с Анькой. А вот один день с собственными детьми меня неслабо подкосил.

И больше всего меня выбивает из седла Арсений.

Это только Анька могла родить такого.

Ни одна женщина в мире не способна родить пацана, у которого бы было лицо тестя, а характером сука он весь пошел в меня.

Весь. Я даже интонации в голосе все узнаю.

Как она так умудрилась, а? Она назло мне это сделала, я ее знаю. Такая изощренная женская месть.

Зато как я теперь их всех понимаю! Всех до единого.

И отца, и бабку с дедом. С обеих сторон.

Понимаю, почему они как по команде по санаториям прятались и в больницы ложились, как только время летних каникул подходило.

Понимаю всех своих партнеров по бизнесу, почему они вечно на говно исходили.

«Этого Каримова проще пристрелить, чем с ним договориться».

Вот только теперь до меня доходит, почему они так говорили. После того, как сегодня с сыном своим познакомился. Особенно после того, как нас остановил полицейский патруль.

И главное, я же крикнул детям: «Быстро пригнулись»! И они даже пригнулись, все трое.

Но тут Арс как начал бубнить: «Я же говорил, нельзя так детей возить, вот теперь нас точно загребут...».

Кого-то еще удивляет, что нас остановили? Меня вообще нет.

Патрульный затребовал водительское удостоверение и техпаспорт. Затем заглянул в салон.

— Гражданин Каримов, вы не знаете, как по закону перевозят детей? — он окинул строгим взглядом съехавших по спинкам детей. — У вас трое несовершеннолетних без автокресел. Это административное правонарушение.

— Так мы как раз за ними едем, — я попытался съехать, но полицейский был неумолим.

Точнее, неподкупный. Начал протокол выписывать.

— Дети какого года? — спросил меня, заполняя поля в планшете.

Я чуть не переспросил, какие дети. Посмотрел на них, почесал затылок. Вспомнил, что они родились через год после того, как меня посадили... Или в том же году...

Начал пальцы зажимать. В небо посмотрел.

— Подождите, я не понял, гражданин Каримов, это вообще чьи дети? — подозрительно уставился на меня полицейский.

Тут меня реально потом прошибло. Я же по документам им реально никто, их в детдом запихнут, пока я опекунство оформлю.

— Да мои это дети, мои, — поднял руки вверх, — спокойно. Я просто путаюсь, ты же видишь, сколько их. Попробуй запомни.

— Он вам кто? — повернулся полицейский к детям.

— Он наш отец, — загробным голосом ответил Арс.

— Это наш папа! Что вы к нему прицепились? — возмущенно ответил Артем и без запинки выдал все даты рождения всех троих. У меня сразу от сердца отлегло.

— Папоцька... — маленькая Софийка улыбнулась, и даже полицейский растекся лужей, что про меня говорить.

— Ладно, поезжайте, — сказал он. — Протокол вам по почте придет. И надо будет вам копии свидетельств о рождении прикрепить, подтвердить, что это ваши дети.

— Обязательно, — я вернулся за руль, — завтра все будет.

Завтра мои юристы с самого утра начнут работу по восстановлению отцовства, и это будет уже не твоя забота, чувак.

В общем, когда мы приехали домой к Аньке, было уже поздно собираться и возвращаться ко мне. Поэтому дети укатали меня остаться ночевать у них.

Я поддался на уговоры, припарковал во дворе машину, забрал коньяк, и мы поднялись в квартиру. На ужин заказали пиццу, и только потом я понял, что теперь проблема стоит с точностью до наоборот.

Теперь у меня нет сменного белья, нет зубной щетки. Мне предстоит выкупать детей, уложить их спать, а завтра решить херову кучу вопросов, связанных с опекунством или...

Или с усыновлением?

Сука, хочу выпить всю бутылку Мартеля и упасть прямо здесь в Анькиной кухне. Я молчу о том, что вся квартира бывшей навевает на меня непонятную тоску.

Я еще не заходил к ней в спальню. Это отдельная история. Мне хватает кухни.

Представляю, как она крутилась здесь возле плиты утром, готовила завтрак в короткой футболке. Я помню, как у нас это было. Она любила, когда я ловил ее возле столешницы и прямо там...