Мне неудобно. Я лежу, вывернув шею, потому что мне нос и рот забивает мех гребаного китайского монстрика. И то, что он популярнее айфона, его не спасает.

Но я готов так лежать вечность, потому что прямо в ухо сопит моя дочка. Она только что сказала на меня «Папоцька!». И даже если моя шея останется такой навечно, я готов.

Потому что никогда не думал, как это... приятно.

Вот это вот «Папоцька»...

Глава 6-1

— Кхм... кхм...

— А-а-хм-мм...

Какое-то мычание над ухом. Сопение. Шумный вздох.

Я уже помню, что я не в тюрьме. И что я не дома.

Приоткрываю один глаз. Потом второй.

Надо мной склонились две ушастые мордахи. Вглядываются. Внимательно так, пристально.

Первая мысль простреливает — Софийка. С ней что-то случилось.

Лихорадочно шарю рядом рукой — Софийки рядом нет. Натыкаюсь на что-то шерстяное и меховое, нащупываю, подношу к глазам.

Ебучий монстрик. А где ребенок?

Вскакиваю, сажусь на кровати и сразу вижу кудрявую голову малышки, сидящей на горшке у изголовья кровати. Там, где я его и поставил.

Облегченно выдыхаю. Пацаны все это время внимательно за мной наблюдают.

Софийка на горшке зачарованно смотрит в экран... моего телефона. И пока я пытаюсь сообразить, как он у нее оказался, поворачивает голову и довольно сообщает:

— Я писяю!

— Писяй, писяй, радость моя, — рассеянно киваю и смотрю на мальчишек.

— Это я ей дал твой телефон, — говорит Арс и смотрит исподлобья. — Она просто привыкла с утра смотреть мультики.

Оглядываюсь на сидящую на горшке девочку, поглощенную телефоном. Перевожу взгляд на Арсения, который явно приготовился получить нагоняй.

— Ну дал и дал, — киваю. — Мог и мне сказать, я бы сам ей мультики включил.

— Мы тебя будить не хотели, — вмешивается Артем, подчеркивая, что они заодно.

— А как пароль ввел?

— Так палец же...

— А, ну да... — чешу затылок.

В грудине неожиданно теплеет. Надо же, какие у меня дети добрые.

Отца пожалели. Не стали будить. Предпочли спиздить телефон, разблокировать пальцем спящего родителя. Сестру на горшок усадили.

Машинально провожу рукой по стриженой голове. Отросли волосы, надо постричься.

— Но разбудили же? — смотрю на притихших пацанов.

— Так нам в садик, — говорит Артем, и у меня в голове звучит оглушительное «Бум!»

— Стоп, — выставляю вперед руки, — у нас есть садик?

И не верю своему счастью. О да! Это звучит почти как если бы Анька вышла из комы!

Они же детский сад имеют в виду, я надеюсь?

— Вы ходите в детсад? — уточняю.

— Ну да, — хором кивают парни.

Йес! Да! Йа-йа! Си! Дас штимт! О, мадонна мия! Оуи! Шюр! Хай! Такеш! Джи-хо!

Да, я сидел в интеллигентной тюрьме, у нас там хватало лингвистов, и я знаю как сказать «Да!» на более чем десяти языках. И послать я могу так же.

Сегодня мой день начинается определенно удачнее, чем он заканчивался вчера. Если мои дети ходят в детский сад, это значит у меня есть шанс их туда отвезти и оставить до самого вечера.

— А... Софийка тоже? — спрашиваю и затаиваю дыхание.

Мальчишки смотрят на сестру, потом возвращаются взглядами ко мне. Артем смотрит с недоумением, Арсений с подозрением.

— Да, — отвечает Арт, — в ясельной группе.

О, мадонна мия! Оуи! Шюр! Хай! Такеш! Джи-хо! Йес! Да! Йа-йа! Си! Дас штимт!

— Так почему мы сидим и болтаем? — спрашиваю, сбрасывая одеяло. — Поехали!

Поехали.

Автомобиль.

Детские кресла.

Полиция.

«Гражданин Каримов, вы не знаете, как по закону перевозят детей?»

А еще я должен бывшей ящик спирта за конину.

— Нет, стоять, сегодня в садик никто не поедет, — медленно торможу мальчишек, останавливая их за плечи.

— Как это, не поедет? — оборачивается Артемий. У Арсения глаза молча вспыхивают голодным блеском.

Ай ты мой хороший! Я тоже садик терпеть не мог!

Мои гены, и похер, что на тестя похож.

А Тема весь в Аньку, правильный ребенок. Должен же быть в семье кто-то нормальный.

— Значит, слушайте меня. Пока в машине нет автокресел, никто никуда не поедет. Сейчас сюда приедет одна... тетя, — подбираю слово, и парни сразу мрачнеют.

— Что еще за тетя? — спрашивает Артем с нахмуренным видом. Арс добавляет почти с отвращением:

— Она твоя любовница?

Я чуть не падаю в обморок от такой осведомленности.

Это где они такого нахватались? Анька не стала бы детей такому учить, точно тесть. Тот и не такому мог научить, семейка Аддамс, бляха...

— Спокойно, это моя секретарша. Ее зовут Вилена Дмитриевна, — говорю, стараясь не подать виду как я охренел. — И она не моя любовница. У меня нет любовниц, это чтобы снять все вопросы.

— А мама ее знает? — подозрительно прищуривается Арсений.