Людка надевает очки и внимательно вглядывается в бланки.

— Что именно я должна прочесть, Русик? — уточняет она у втягивающего носом воздух Каримова. — Ты хоть намекни.

— Да я тебе прямым текстом говорю, читай, кто их отец, — в горле у Каримова даже булькает от возмущения.

— Каримов Руслан Каримович, — читает Людмила, наклоняясь к самому бланку и придерживая руками очки. Смотрит на Каримова поверх оправы. — Ты издеваешься?

И оборачивается ко мне.

— Нет, ты посмотри на него. Его в свидетельства о рождении вписали, а он еще и выкобенивается.

— Вот именно! — гневно выкрикивает Каримов. — Тихушницы! Втихаря меня в целых три свидетельства о рождении вписали, а мне сообщить никто даже не подумал! Это по-вашему нормально?

И тут моя Люда, моя спокойная уравновешенная Люда взрывается.

— Ах вы ж посмотрите на нашего принца! В известность нашу бусинку не поставили, никто нашу бубочку известить не соизволил. А ничего, что ты в тюрьме сидел, обделенный ты наш? И надо же, из-за чего крик поднял! Ладно бы там чужой мужик был записан. Какой-то там, Ибрагимов Артур Павлович, так нет же, его записали. Родного отца. А ему все не так. О, характер!

Я чуть зубами не скриплю.

Ну, Людка, ну кто тебя за язык тянул? И чего ты Ибрагимова приплела?

Каримов, конечно, сразу уши навострил.

— Не понял, — поворачивается к Людке, — это какой такой Ибрагимов? Что за Артур Павлович?

— Никакой, — отчеканивает Людмила, — никакой Ибрагимов, ясно тебе?

— Ну раз никакой, значит сами за свет платить будете, — сердито грохочет Каримов и швыряет на стол счет за свет. Его тяжелые шаги гремят по направлению к двери.

— Да пожалуйста! — кричит ему вслед Людмила. — Вот только ты подумал, что скажешь детям, когда их мать от электричества отключат? Хотя что тебе, у тебя и так руки по локоть в крови.

— Ты чего бредишь, Людмила? — спрашивает Каримов, останавливаясь. — В какой это крови у меня руки? Я за должностные злоупотребления сидел, которые, между прочим, не совершал. И ты это прекрасно знаешь.

Но Людка его не слушает, ее уже несет.

— А ты знаешь, Русик, я Аньке такой памятник отгрохаю, во! — она поднимает руку вверх. — Как Статуя Свободы. Из белого камня. На нем будет высечено: «Ее бывший был жлобом». Будешь ты туда ходить, Русик, каждый день, как на работу, вот такими слезами плакать, умолять тебя простить. Но Анютка к тебе уже не выйдет...

Она рыдает, я тоже лежу, реву. Мне так себя жалко, до жути.

Даже всхлипываю тихонько под маской. Хорошо эти двое так увлечены, что на меня совсем внимания не обращают.

Каримов не рыдает, конечно, но ему явно неловко.

— Хватит тут спектакль устраивать, Людмила, — пробует он урезонить мою подругу, — давай сюда счет. Оплачу я его, только не надо этих дешевых манипуляций.

Но Людка не собирается так просто сдаваться, и Каримову приходится побегать по реанимации, прежде чем он отбирает у подруги счет.

— Дурдом у вас тут, а не гинекология, — говорит он Анфисе Траханковой, которая как раз заглядывает в реанимацию. Распахивает дверь и размашистым шагом удаляется по коридору.

Красная, но гордая Людмила заправляет за ухо выбившуюся прядь. Они вместе с Анфисой смотрят Каримову вслед.

— Не гинекология, а репродуктивный центр, — ворчливо поправляет Людка.

— О, спирт, — заглядывает в ящик Анфиса. — Это спонсоры привезли? Хоть бы спросили. У нас же его полно. Лучше бы гель для аппарата УЗИ привезли.

Я лежу, не подавая признаков жизни. Анфису мы в наш проект не посвящали.

— Апельсины? — продолжает удивляться Анфиска. — Это тебе Каримов привез, Люд?

— Мне, мне, — буркает Людка.

На самом деле он привез их мне. Чем руководствовался — загадка. Скорее ничем.

Но я бы вот прямо сейчас съела апельсинчик.

Глава 7-1

Руслан

— И на что я имею право?

— На все, Руслан Каримович. У вас абсолютно все права, — отвечает Савенко, мой юрист. — Вы являетесь законным отцом, это подтверждено записями в свидетельствах о рождении. А поскольку их мать временно недееспособна, все родительские права и обязанности переходят к вам как к единственному дееспособному родителю.

— Значит я могу их спокойно везти в садик? — уточняю. — И ко мне никто не прие... То есть, ко мне не будет никаких вопросов?

— Сейчас именно вы принимаете решения по месту проживания детей, их воспитанию, обучению и медицинскому обслуживанию. Также вы являетесь их законным представителем перед любыми органами, учреждениями, школами, больницами.

— А опека?

— Опека в этом случае не оформляется, потому что вы — биологический и юридический отец. А мать детей временно не может реализовывать свои права.

— Ну супер, — бормочу под нос. И уже в трубку. — Спасибо, Володя. Я отвезу детей и приеду в офис.

— Мы работаем, Руслан Каримович. Как что-то станет известно, я сразу сообщу.

Отбиваю звонок.