— Скреплено! — прорычал Магнар. — Теперь ты связана со мной, Илина. Пока ты не отдашь свою первую ночь дракону, клятва будет действовать.

Он наклонился к самому моему уху и прошептал:

— Если откажешься… или если этот трус Уорлик посмеет прикоснуться к тебе раньше меня… магия сожжет тебя изнутри. Ты умрешь в страшных муках.

Гул в зале перерос в сплошной, нарастающий рев. Кто-то закричал. Король сбежал с возвышения, крича что-то брату с искаженным яростью лицом. Фаррис попятился, наткнулся на священника и завалился, закрывая лицо руками.

Но я уже ничего этого не видела.

Я слышала, как бьется мое сердце, словно пойманная птица в клетке, и видела только злую, торжествующую ухмылку на изуродованном лице Магнара. Это была месть. Отточенная, изысканная, окончательная месть за то, что сделали мои родители. Он не просто взял мою жизнь. Он взял мой позор.

Мир вокруг накренился. Пол ушел из-под ног. Тяжелый запах цветов, дымка от свечей, крики в зале — все смешалось в невыносимый хаос. Руна на груди жгла, словно клеймо.

«Право первой ночи… С чудовищем…»

Последнее, что я запомнила перед тем, как милосердная тьма поглотила меня — это удушающий запах лилий и расплавленное золото его глаза, в котором плескалась моя погибель.

Я полетела в бездну.

Глава 2

Я очнулась в тишине. Гнетущей, ватной тишине, которая давила на уши сильнее, чем грохот оркестра в тронном зале.

Голова была тяжелой, налитой свинцом, но мысли, на удивление, текли ясно и холодно. Я лежала на широкой кровати под бархатным балдахином. На мне все еще было то самое свадебное платье, в котором я шла в свою новую жизнь. Но фаты не было. И не было тяжести драгоценностей. Я коснулась шеи, мочек ушей — пусто.

Фаррис, или его слуги, успели снять всё. Жемчуга, бриллианты, фамильные подвески Уорликов, которые мне преподнести перед свадьбой. «Подарки» забрали, словно бракованный товар вернули на полку, предварительно сорвав с него дорогую упаковку. Это было даже не обидно, а… позорно. Он просто открестился от меня.

Сколько я пролежала в беспамятстве? Час? Два?

Я уставилась в темный купол балдахина, и память услужливо, кадр за кадром, начала воспроизводить кошмар в тронном зале. Горящая руна. Клятва. Искаженное шрамом лицо Магнара.

«Право первой ночи».

Слезы, горячие и злые, защипали глаза. Неужели это правда? Неужели мне придется… с ним? С чудовищем, которого опасается даже сам король?

Справа послышался шорох шелка. Я резко повернула голову и подскочила на кровати, сжав в кулаках простынь.

В кресле у камина сидела Руана. Она не плакала. Она была зла. В её глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас полыхал пожар бессильной ярости. Она сминала край своего темно-синего платья и смотрела на огонь в камине.

— Руана… — выдохнула я, собственный голос показался мне чужим, надтреснутым. — Чем… все закончилось?

Сестра медленно перевела на меня взгляд.

— Закончилось? — она горько усмехнулась. — Все только начинается, Илина. А в зале был скандал. Король орал на брата. Фаррис орал на священника. Все орали. А потом Магнар просто ушел, бросив тебя тут.

— Ушел? — в моем голосе промелькнула слабая надежда.

— Не надейся, что навсегда. Магнар оставил здесь свою личную гвардию. «Черные драконы». Они стоят за дверью, караулят каждый выход.

Боги… «черные драконы» были самыми свирепыми стражами в королевстве. Их оставляли стеречь самых опасных преступников, отправляли на поимку беглых и сейчас… они стерегут меня. Или, скорее, следят, чтобы трофей не сбежал.

— Что мне делать? — я подалась вперед, чувствуя, как паника ледяными щупальцами сжимает горло. — Неужели мне правда придется ехать к нему? Неужели король позволил?

— А ты думала, что король заступится за тебя? Снимет эту клятву? С дочери преступника? — усмехнулась сестра жестко. — Нет, Илина, он не сделал ничего, кроме приказа отнести тебя в покои. Ты теперь не невеста. Ты — добыча его брата.

Я закрыла лицо руками, пытаясь сдержать рыдания, рвущиеся из груди.

— За что? За что он так со мной? Я же ничего не сделала. Когда отец и мать готовили переворот, мне было девять. Я играла в куклы, Руана! Я не виновата в его увечьях!

Сестра тяжело поднялась, придерживая живот, и подошла к кровати.

— Он прав в одном, — жестко сказала она, глядя на меня сверху вниз. — Нашу фамилию ничем не исправить. Ничем не смыть эту, как они говорят, «грязную кровь». У нас заблокировали магию, отняли титул, дом, деньги. Мы десять лет платили за грехи родителей. Десять лет терпели плевки в спину, насмешки, тычки. Мы думали, что эта свадьба — конец расплаты. А оказалось — новая изощренная пытка.

Она наклонилась ближе, и я увидела, как дрожат её губы.

— Даже после этой ночи… даже если ты выживешь, ты все еще будешь виновна в их глазах. Никто не снимет с тебя клеймо дочери убийц. Магнар просто решил напомнить нам наше место. В грязи. Под сапогом.