Я смотрела на сестру и видела в отражении ее глаз себя. Бледную, испуганную, растерянную. Загнанную в капкан лань, которой не выбраться. Я и была ланью, добычей чудовища, который сожрет меня, и не подавится. Я для него ничто, трофей, которым можно поиграться, можно сломать и выбросить.

— А муж? — спросила я тихо. — Где Фаррис?

Руана скривилась, словно раскусила лимон.

— Уорлик? Этот слизняк уехал в свое поместье сразу же, как тебя вынесли из зала. Даже не спросил, жива ли ты. Умчался, спасая свою шкуру от гнева генерала. Ты ему больше не нужна, сестренка. Испорченный товар.

Слова хлестали больнее пощечин. Никому не нужна. Брошена. Продана. Отдана чудовищу на растерзание.

— Нет, — прошептала я. — Я не поеду. Я сбегу.

Я соскочила с высокой кровати, путаясь в юбках, и бросилась к окну. Рванула тяжелые бархатные шторы.

За стеклом царил зимний день. Снег укрыл дворцовый парк белым покрывалом, но эта белизна была обманчива. Прямо под окнами, на расчищенной площадке, стояла карета.

Огромная, черная. На дверцах тускло поблескивал герб — дракон, разрывающий когтями солнце. Личный герб Магнара. В карету были впряжены четыре черных коня. Архарские скакуны. Чудовища воплоти, с горящими алым глазами и пастью, полной острых зубов. Самые быстрые и злобные твари во всей империи. Их практически невозможно обуздать, а Магнар… смог. Чудовище усмирило чудовищ.

Вокруг кареты застыли всадники в черных латах.

Меня прошиб холодный пот. Через окно не выйти. Высоко, да и внизу ждут.

— Не выйдет, — голос Руаны за спиной прозвучал глухо. — Все оцеплено. Стены проверяли маги. Потайных ходов здесь нет. Ты теперь собственность Магнара, Илина. До рассвета.

Я резко обернулась. Внутри вспыхнула ярость — горячая, непривычная.

— Собственность?! Я шла к алтарю без своей воли, по приказу короля! И теперь я должна покориться воле этого… калеки? Этого монстра?

— Должна, — кивнула Руана. — Иначе клятва убьет тебя. Или ты останешься проклятой старой девой до конца дней, запертой в башне.

— Да я лучше сгнию в башне! Лучше умру старой девой, чем лягу под него! — закричала я, не в силах больше сдерживаться. — Я ненавижу его! Именно из-за него родители подняли восстание! Он был палачом! Он сжигал деревни, если там отказывались следовать указам драконов! Он презирал людей, считал нас скотом! И я не стану отдавать ему свою честь!

Руана смотрела на меня странным, темным взглядом. Затем она опасливо оглянулась на дверь и, тяжело ступая, подошла вплотную. Схватила меня за руку выше локтя — больно, цепко.

— Тише, дура! — прошипела она.

Затем её лицо изменилось. Гнев ушел, уступив место пугающей решимости.

— Ты права, — зашептала она быстро, лихорадочно. — Он тот, кто отнял у нас все. Он причина наших бед. И если ты не хочешь быть жертвой, то стань палачом.

— О чем ты? — я отшатнулась, но сестра держала крепко.

— Ты должна убить его, Илина.

2.1

У меня перехватило дыхание.

— Что?.. Ты с ума сошла!

Руана быстрым движением запустила руку в складки своего широкого платья и вытащила что-то длинное, завернутое в темную ткань. И развернула сверток.

В её ладони лежал кинжал. Тонкий, хищный, из черного металла, по которому пробегали фиолетовые искры. Рукоять была испещрена рунами.

— Это клинок отца, — прошептала Руана, её глаза фанатично заблестели. — Он спрятал его перед арестом. Я хранила его все эти годы. Он напитан темной магией, магией крови. Той самой, что запрещена. Его не нашли, так как отец заговорил его особым способом, эту магию не почувствуют ни люди, ни драконы.

— Убери, — я дернулась, как от ядовитой змеи. — Нас казнят!

— Тебя и так приговорили к смерти, только медленной и унизительной, — зло зашипела сестра. — Думаешь, Магнар будет нежен? Думаешь, он просто возьмет свое и отпустит? Он будет ломать тебя, Илина. Мстить за свой глаз, за свою ногу, за свою боль. Он убьет тебя этой ночью, только сделает это так, чтобы ты сама молила его о смерти.

Меня затрясло. Слова сестры рисовали в воображении жуткие картины.

— Этот клинок не оставит следов, — продолжала Руана, вкладывая холодную рукоять в мою онемевшую ладонь. — Темная магия растворит рану. Скажешь, что сердце не выдержало. Что он умер от наслаждения или от старых ран. Никто не докажет.

— Я не смогу… Я не убийца…

— Сможешь! Ради нас. Ради памяти родителей. Ради себя!

Руана ловким движением вновь завернула кинжал в ткань, сунула его в потайной карман в складках моего пышного свадебного платья, о котором я даже не знала.

— Он там. Если Магнар коснется тебя — бей.

Я хотела вытащить оружие, отшвырнуть его, закричать, но в этот момент замок двери громко щелкнул.

Руана отпрянула от меня.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел король.

Саргон был мрачен. Его лицо казалось застывшей маской, а темные глаза метали молнии. Он был один, без охраны, но его аура власти заполняла комнату так, что становилось трудно дышать.