Даже сейчас эта свадьба, платье и торжество — плата за грехи родителей, очередная форма контроля. Нам дали лишь мнимую свободу.

— Помню.

— И никогда не забудешь. Зато теперь ты стоишь в платье, которое стоит дороже, чем весь тот приют вместе взятый, — жестко сказала Руана. — Ты была совсем ребенком, когда туда поступила. И это сыграло определенную роль, пусть тебе было сложно, но у тебя была крыша над головой и бесплатная еда. А я? Я была уже взрослой. У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, — осторожно заметила я, отводя взгляд.

Глаза Руаны вспыхнули.

— Не смей меня судить! — прошипела она, подходя вплотную. — Ты думаешь, мне нравилось то, что я делала? Думаешь, я мечтала лечь под них всех? Выйти за старика? Если бы ты была старше тогда, ты бы пошла по тому же пути. Иначе бы сдохла в канаве за приютским корпусом.

— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как внутри просыпается то самое упрямство, которое не давало мне сломаться все эти годы. — Я бы лучше пошла мыть полы. Я бы стирала белье до крови на руках, работала бы на кухне, но я бы не…

Я осеклась, увидев, как исказилось лицо сестры. Руана отвернулась, тяжело дыша. Её плечи опустились.

— Гордая ты, Илина. Чистая, — глухо сказала она, глядя в окно на дворцовый сад. — Может, и правда не пошла бы, как я. Не стала бы так опускаться и портить свое будущее. Но мне повезло. Муж меня не любит, но относится ко мне с достоинством. У меня есть шелка, вкусная еда и слуги. Я в безопасности. Нам дали шанс на безбедную, счастливую жизнь.

— Нам дали всего лишь подачку, — поправила я. — Нам никогда не простят прошлого, никогда его не забудут. И всегда будут припоминать при удобном случае.

И мы обе это прекрасно понимали.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов.

— Будь они прокляты, — вдруг зло выдохнула Руана. — Отец и мать. Если бы не их безумные амбиции, если бы не эта проклятая темная магия… Мы бы сейчас жили иначе. В сто раз лучше! Мы были бы настоящими леди, а не «милостиво прощенными сиротами».

Я промолчала, знала эту боль. Десять лет назад наши родители использовали запретное колдовство против драконов. Не только они, у родителей было достаточно много сообщников. Тех, кому претила власть «пришлых». Существ, которые много столетий назад завоевали наши земли и подчинили себе наш народ.

Я не знала всех подробностей, но точно знала, что этот заговор готовился очень долго и отец был главным.

Драконы одержали победу, но погибших было очень много. И именно из-за отца брат короля стал калекой. Говорили, что его тело — сплошная карта шрамов, что он не видит одним глазом, а нога его навсегда осталась несгибаемой. Я никогда его не видела, лишь слышала шаги, от которых душа убегала в пятки.

И надеюсь, никогда не увижу. Смотреть в глаза тому, кто по вине отца стал калекой, выше моих сил.

Родители заплатили за это головами, а дети — годами унижений.

— Мы никогда не узнаем, как могло бы быть, — тихо ответила я.

— Зато мы знаем как есть, — огрызнулась сестра. — Посмотри на нас! Не о такой судьбе мечтали родители. И уж точно не об этом мечтали мы.

Руана вдруг резко повернулась и шагнула ко мне. Гнев исчез из её глаз, уступив место неожиданной мягкости и печали. Она взяла мои холодные ладони в свои.

— Послушай меня, — её голос дрогнул. — Плевать на короля, плевать на их показуху. Будь счастлива, слышишь? Несмотря ни на что. Этот Фаррис… попытайся с ним поладить. Вдруг он неплохой человек? Не повторяй моих ошибок, не ожесточайся.

— Я постараюсь, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Руана была моим самым близким и родным человеком. Она всегда была на моей стороне. Что бы ни происходило. Как и я на ее.

— Я люблю тебя, глупышка, — Руана порывисто обняла меня, стараясь не помять кружево. — Как жаль, что от родителей не осталось никакой памяти. Помнишь тот кулон, что папа подарил маме много лет назад? Сапфировая капля в серебре? Мама всегда говорила, что наденет его на шею дочери в день свадьбы. Он бы так пошел к твоим глазам…

Я уткнулась носом в плечо сестры, вдыхая знакомый аромат её духов. Таких же, как у мамы: клубника, жасмин и роза. Это было единственное родное, что у меня осталось перед шагом в неизвестность.

В дверь раздался короткий, требовательный стук. И, не дожидаясь ответа, вошла старшая служанка.

— Его Величество и жених ждут, — сухо сказала она, даже не посмотрев в мою сторону.

Сердце пропустило удар. Я отстранилась от сестры и поправила платье. Руана быстро смахнула невидимую слезинку и ободряюще сжала мою руку.

— Иди. И держи спину прямо. Ты всё-таки дочь аристократов, пусть и опальных.

Я глубоко вздохнула, собирая волю в кулак, поцеловала сестру в щеку, оправила фату и шагнула к дверям. Навстречу своей судьбе, которую выбрал для меня король, но не я сама.

1.1