Но отчетливее всего я чувствовал жжение. Правое предплечье горело так, словно с меня заживо сдирали кожу.

Я посмотрел на руку. В неровном свете факелов черная вязь дракона пульсировала, словно второе сердце. Она будто насмехалась надо мной. Истинность. С ней. С носительницей «грязной крови».

На пути попалась мраморная статуя какого-то древнего предка. Безупречный, гордый профиль, надменный взгляд. Таким я должен был стать. Таким я был до того дня.

Я взревел и со всей силы, на которую был способен, обрушил кулак на мраморное лицо. Удар. Еще удар.

Камень с грохотом разлетелся на куски, осыпая пол белой крошкой. Голова статуи откололась и покатилась к стене.

— Господин?.. — раздались испуганные голоса.

На шум сбежались слуги и пара стражников. Они застыли в конце коридора, боясь подойти ближе. Я медленно повернул к ним голову.

Я стоял полуголый, без рубашки, покрытый шрамами и жуткими ожогами. На моем лице была ярость, а на руке — свежая, черная метка, которую невозможно было не заметить.

Они смотрели на нее. Глаза управляющего округлились, он побледнел, но не издал ни звука.

— Чего уставились?! — пророкотал я. Эхо моего голоса заставило их вжать головы в плечи. — Слушать приказ!

— Д-да, мой лорд…

— Девчонку… леди Илину… — имя царапнуло горло. — Стеречь. Глаз не спускать. Если с ее головы упадет хоть волос — казню лично. И… принесите в её покои зеркало.

Я перевел дыхание, чувствуя, как пульсирует метка, отзываясь на мысли о ней.

— Переведите ее в гостевые покои рядом с моими. Подготовьте комнату, чтобы там было тепло и чисто. И покормите. Она не должна голодать.

Слуги переглянулись.

— Мой лорд… — осторожно, дрожащим голосом спросил старый слуга. — Леди… остается?

Я посмотрел на него своим единственным золотым глазом так, что старик пошатнулся и едва не рухнул на колени. Вокруг меня сгустилась тьма, тени поползли по стенам, скалясь призрачными пастями.

— У тебя есть возражения? — тихо спросил я.

— Н-нет! Никак нет. Простите, господин. Все сделаем в наилучшем виде!

Они низко поклонились и бросились врассыпную, спеша исполнить приказ, лишь бы оказаться подальше от моего гнева.

Я развернулся и, тяжело ступая, пошел дальше. В свой кабинет.

Едва тяжелая дубовая дверь захлопнулась за моей спиной, отсекая меня от остального мира, я швырнул кинжалы на стол. Они со звоном врезались в столешницу, один из них — тот самый, черный, с рунами, — вонзился в дерево по самую рукоять.

Я знал про эту семью всё. Мои ищейки годами рыли землю, собирая по крупицам информацию о роде, который меня уничтожил. Я знал, что после казни родителей их старшего сына бросили в темницу, где он и умер. Знал, что Илина и её сестра Руана воспитывались в приюте. Знал, что там им было отнюдь не сладко — холодные койки, скудная еда, презрение окружающих.

Жалел ли я их? Ни на мгновение. Им было плохо? А мне? Мне было в разы хуже. Они лишились дома, а я — самого себя. Я стал гниющим заживо калекой, пока они просто росли в тесноте. Старшая, Руана, практически сразу пошла по наклонной, продавая себя за сытую жизнь и шелка. Она была истинной дочерью своего отца — жадной и беспринципной.

Давала ли она что-то младшей? Доподлинно я не знаю, но судя по той информации, которую мне добыли – нет.

Вот кто была истинной дочерью своего отца. Можно было отомстить ей за себя, но судьба и так готовит ей очередное испытание. Ей хватит.

А Илина… Когда я забирал её со свадьбы, мне было плевать мне на её судьбу. Я хотел лишь одного: посмотреть в глаза младшей из рода Вермари. Хотел увидеть в них ту же черную бездну и жажду власти, что были у её отца. Я ждал, что она проявит свою истинную натуру, что она такая же, как отец, как сестра…

И что я получил?

Она клялась, что хотела убить себя. Лгунья. Принесла этот кинжал в мою спальню, прятала его в складках платья. Ни одна невинная дева не будет так отчаянно цепляться за сталь, если не планирует пустить её в ход.

Она ждала, когда я ослаблю хватку. Она такая же змея, как её сестра, просто её яд спрятан глубже, под слоем слез и напускной слабости.

Я ведь действительно не собирался её трогать. Мой план был прост: напугать её, сорвать печать своей магии, которая и так выпивала из меня жизнь, и отпустить. Я хотел использовать этот ритуал как последний шаг к собственной смерти. Я был готов погибнуть, лишь бы обрести покой. Она не была нужна мне как женщина — до её появления я вообще забыл, что значит хотеть женщину.

Но теперь…

Я посмотрел на предплечье, рассматривая «подарок» или, скорее, насмешку судьбы. Дракон. Идеальный. Завершенный.

— Не может быть… — прошептал я. — Это морок. Темный ритуал. Неужели, она все это спланировала заранее?

3.3

Я вскочил, опрокинув кресло, и рванул к книжным полкам. Пальцы лихорадочно скользили по корешкам, пока не наткнулись на толстый фолиант в переплете из драконьей кожи. «Заветы Крови. Ритуалы и Узы».