Одновременно с его криком мое плечо, там, где лежала его ладонь, обожгло жгучей болью. Словно к коже приложили раскаленное клеймо. Я вскрикнула и попыталась вырваться.

Магнар отшатнулся от меня, словно ошпаренный. Он упал на пол рядом с кроватью, хватаясь за свое правое предплечье.

— Что… что ты сделала?! — прохрипел он.

Я, трясясь от боли и шока, поспешно натянула на себя одеяло и отползла к изголовью кровати. Посмотрела на свое плечо, которое горело огнем. И застыла.

На моей бледной коже, прямо там, где коснулся Магнар, проступал рисунок. Чернильно-черная вязь, живая, пульсирующая. Линии сплетались в четкий узор — дракон, свернувшийся в кольцо и кусающий себя за хвост.

Я перевела испуганный взгляд на Магнара. Он сидел на полу, тяжело дыша, и смотрел на свою руку. На его предплечье, среди старых шрамов, горела точно такая же черная метка. Парные знаки.

В комнате повисла тишина, еще более страшная, чем раньше.

— Метка… — выдохнул он, и в его голосе прозвучал суеверный ужас. — Метка истинности.

Он медленно поднял на меня взгляд. Теперь в его единственном глазу не было ярости. Там был шок. Потрясение. И страх.

— Это ты сотворила? — прорычал он, пытаясь встать, но нога подвела его, и он с глухим стуком оперся о край кровати. — Что за магию ты применила, чернокнижница?! Отвечай!

— Я… я ничего не делала, — пролепетала я, прижимая ладонь к горящей метке. — У меня нет магии. Ты же знаешь. Её выжгли дотла. Я пуста…

— Драконы не выбирают в истинные дочерей предателей! — взревел он, ударив кулаком по матрасу так, что кровать подпрыгнула. — Это ложь! Морок!

Он дернулся ко мне, словно хотел стереть метку с моей кожи, содрать ее вместе с плотью. Его лицо исказилось в гримасе безумия. Но он замер на полпути. Его рука дрожала в дюйме от меня. Он не мог коснуться. Магия метки, древняя и могущественная, не давала ему причинить вред паре. А может… он сам не хотел этого.

Магнар зарычал — звук был полон бессильной ярости и боли. Он схватился за голову, словно пытаясь выдавить из нее осознание происходящего.

— Будь ты проклята… — прошипел он.

Он резко развернулся, подхватил с пола свою трость и, тяжело, болезненно хромая, пошел к выходу. У самой двери он остановился. Не оборачиваясь, взмахнул рукой.

Магия отозвалась мгновенно. Кинжал отца, лежащий в углу, и те ножи, что были на столе, взмыли в воздух и полетели к нему, исчезая в складках пространства.

— Не надейся, что это что-то меняет, — бросил он через плечо. Голос его был ледяным, но я слышала в нем нотки растерянности. — Мы еще не закончили.

Он вышел, с силой хлопнув дверью. Замок снова щелкнул, запирая меня.

Я осталась сидеть в темноте, прижимая руку к горящей метке, которая связала меня с моим злейшим врагом узами, крепче любой цепи. Слезы снова потекли по щекам, и я уткнулась лицом в подушку, которая все еще хранила его запах, и горько, безутешно разрыдалась.

Судьба сыграла с нами самую жестокую шутку из всех возможных.

Знакомлю вас с еще одной историей нашего моба от Эли Шайвел

🌙После развода с драконом. Право первой ночи императора

Мир разбился вдребезги, когда жених в первую брачную ночь уложил меня под императора.

Утром муж заявил, что я его опозорила, раз правитель не дал ему за меня награду, а значит, я ни на что не годна, как женщина.

И отправил меня в Храм, жрицы которого редко живут дольше года. Я не собиралась ждать печального исхода, тем более, когда узнала, что теперь я ответственна за две жизни.

Я хотела сбежать, но в Храм заявился его покровитель и забрал меня с собой. Во дворец.

Ну, здравствуйте снова, Ваше Величество.

3.2

Магнар

Я шел по темным коридорам своего замка, тяжело наваливаясь на трость. Тук. Ш-ш-шурх. Тук. Ш-ш-шурх.

Этот звук преследовал меня годами, ритм моей искалеченной жизни. Но сейчас я его почти не слышал. В ушах стоял гул собственной крови, а перед глазами, застилая обзор даже здоровому оку, стояла пелена багровой ярости.

В одной руке я сжимал трость так, что черная кость жалобно скрипела, в другой — горсть кинжалов, которые я призвал магией из спальни. Металл холодил пальцы.

Холодил…

Я резко остановился, жадно втягивая воздух ноздрями. Сквозняки гуляли по замку, выстуживая каменные стены, но… я чувствовал этот холод. Впервые за десять лет… чувствовал.

Мое тело, изуродованное проклятием, давно превратилось в кусок бесчувственного мяса. Я не ощущал смены сезонов, не чувствовал вкуса еды, не знал тепла женского тела. Тьма, живущая во мне, сожрала все чувства, оставив лишь постоянную, тупую, грызущую боль в костях.

Но сейчас… По голой груди пробежал озноб. А ниже живота скручивался тугой, горячий узел желания. Да, едва ощутимый, но он… был. К этой девчонке. К дочери моих врагов.

— Проклятье! — прорычал я.