Спускаюсь ладонями ниже. Сминаю мягкие ягодицы и член тут же твердеет.

– Паша, – смущенно пищит Ириска, когда я двигаю ее к себе, упирая лобком в пах, и она чувствует мое новое желание.

Ничего не отвечаю. Мне надоели слова. Приподняв, снова насаживаю на себя, входя в нее медленно, наслаждаясь каждым сантиметром. В этот раз не тороплюсь. Смотрю в ее голубые, подернутые дымкой желания глаза, поглаживая нежную, залитую горячим румянцем щеку. Скольжу пальцами ниже, к тонкой, трепетной венке на шее. Чувствую, как бешено, в такт моему сердцу, она пульсирует под моими пальцами.

– Скажи, что ты меня любишь, – вырывается у меня, потому что я не в состоянии терпеть больше эту пытку неопределенностью. – Я весь мир к твоим ногам брошу.

– Мне не нужен весь мир, – усмехается Ира хмуро, а у меня от этих слов сжимаются челюсти от дурного предчувствия. – Мне тебя и Сони достаточно.

С облегчением выдыхаю, будто меня только что помиловали на эшафоте. Улыбка непроизвольно растягивает губы, но сердце просто заходится, выпрыгивая из груди.

– Я тебя люблю, – признаюсь первым.

Какой смысл молчать о том, что и так понятно? О том, что кричит каждая клетка моего тела?

– Докажи, – усмехается Ира и подается бедрами, заставляя меня покрыться мурашками и забыть про все на свете.

– Ща, – тянусь к телефону, который валяется между кресел. – Окей, Гугл, сколько нельзя рожать после кесарева?

– После кесарева сечения рекомендуется подождать не менее полутора-двух лет до следующей беременности… – отзывается голосовой ассистент.

– Паша! – шепотом вскрикивает Ира, потому что я роняю ее на спину и нависаю сверху, вжимая в прохладную кожу сиденья.

– Выходи за меня замуж, – выдыхаю ей в губы и резко толкаюсь бедрами, входя в нее с новой силой.

– Ты с ума сошел, – ахает она, прогибаясь и вжимая мое лицо в свою шею. Касаюсь языком ее солоноватой кожи, вдыхаю родной запах.

Целую с рычанием, с голодом, с многолетней тоской.

– Мы поженимся, – толкаюсь глубже, вырывая нетерпеливый стон. – Я удочерю Соню, – набираю темп, чувствуя, как ее ноги обвиваются вокруг моей спины. – Ты родишь мне Вовку, – двигаюсь еще быстрее и чувствую, как подкатывает, как все сжимается в горячий, тугой комок от наслаждения. – И у нас будет большая дружная семья. Согласна?

18. Расскажи мне

– Да, – шепчет Ира, задыхаясь от быстрого темпа, сдаваясь под моим напором.

– Повтори, – прошу, глядя с восторгом на то, как ее разматывает от удовольствия, как ее глаза теряют фокус.

– Да, – будто в бреду повторяет она чуть громче. – Да.

И я добиваю нас как можно скорее, чтобы она не успела очнуться, опомниться и передумать. Вжимаюсь в нее в последнем, отчаянном толчке, извергаясь в ее влагалище, скрепляя нашу сделку, а потом мы просто устало и лениво целуемся, потому что теперь нам больше некуда торопиться. Вся жизнь впереди.

– Я тебя люблю, Ириска, – шепчу ей на ухо, с удовольствием слушая утихающие хриплые всхлипы.

– Я тебя тоже люблю, Паштет, – слабо усмехается она, рвано втягивая воздух.

Улыбаюсь.

Не удержавшись, снова ловлю ее губы в плен. Не могу оторваться от ее покорного языка.

Мало.

Наверное, теперь мне и всей жизни будет мало для того, чтобы любить ее.

– Я снял домик, – шепчу, любуясь лицом моей сладкой девочки. – На эту ночь ты только моя.

Жду, что Ира начнет возмущаться, но она лишь слабо кивает, и мы, одевшись, забираем у администратора ключ и перебираемся в маленький уютный А-дом с прозрачной стеной с видом на реку.

Разжигаю костер и мы, сидя на маленькой веранде в обнимку, пьем шампанское с клубникой, целуемся и просто смотрим на огонь в мангале. Вечность бы так сидел, но уже поздно. Хочу, чтобы Ира выспалась. И ее хочу. Нужно все успеть.

– Ир, – шепчу, покрывая поцелуями ее живот, когда мы после душа устраиваемся в спальне на большой кровати. – Когда вы переедете ко мне?

Ириска уворачивается, пытаясь спрятать шрам, но я насильно распинаю ее, сцепляя наши руки в замок и вжимая их в матрас. Медленно целую каждый сантиметр блестящей полоски шрама. Спускаюсь ниже.

– Паша, – задыхается Ира, не в силах ничего ответить, а я стону от того, какая она сладкая и нежная на вкус.

Довожу Ириску до хриплых криков. Ей нравится все то же самое, что и шесть лет назад. А потом она ласкает меня точно так, как всегда нравилось мне, и меня пробивает от одного только осознания, что те мы, которые настоящие, ничуть не поменялись. Мы будто застыли друг без друга на годы разлуки. А теперь размораживаем друг друга понемногу.

– Ты не ответила, – тяжело дышу после разрядки, притягивая Иру на грудь. – Ты готова переехать ко мне?

– Расскажи мне все, – просит Ира. – У меня слишком много вопросов, на которые нет ответов.

– Ир, я не все могу рассказать, – вздыхаю. – Я храню не только свои секреты.

– Расскажи то, что можешь, – просит она упрямо.

И я рассказываю.