А я понимаю, что, похоже, мы с сестрой дошли до той точки, когда два близких человека внезапно становятся чужими.

– Значит, показалось, – усмехаюсь, заканчивая бессмысленный разговор.

– Ир, – виновато вздыхает Арина и касается моего плеча, но я, дернув им, скидываю её руку, – я тебе потом всё объясню. Честно.

– Потом, так потом, – соглашаюсь и встаю. – Сонечка, пойдём погуляем?

– Дя! – радостно подпрыгивает она.

К счастью, весь оставшийся вечер меня никто не трогает. Но утром я просыпаюсь разбитая, потому что ворочалась всю ночь, то и дело окунаясь в воспоминания и нашу с Пашей близость в подъезде.

Сказать, что он меня раздраконил, – это ничего не сказать. Тело будто очнулось от анабиоза, в котором находилось несколько лет, и меня то и дело накрывало то волнами возбуждения, то какой-то бессмысленной эйфорией, то желанием рыдать.

Пока мама с Ариной завтракают перед работой, я прячусь в душе и привожу себя в порядок. Зная, что Паша не отступится и придет, делаю укладку и макияж, о которых почти не вспоминала со времен начала декрета. Понимаю, что глупо, ругаюсь на себя, и все равно крашусь.

Я хочу его новых восторженных взглядов. Хочу снова почувствовать себя не уставшей от быта женщиной, а той дерзкой девчонкой, что была когда-то. Услышав хлопок двери, облегченно выдыхаю и выхожу из ванной. Мама с Ариной ушли.

Пью кофе, варю кашу для Сони и бужу ее. Собираемся потихоньку. Поглядываю то на телефон, то на часы, ожидая, что Пашка вот-вот появится, но он все не приходит. И я почему-то нервничаю, хотя вчера сама просила его не появляться. Может, он все же имеет какие-то виды на Арину? А она рассказала ему, что я заметила его подарок, вот он и дал заднюю? Что он ей передал? Ну, ведь правда очень похоже на футляр с кольцом.

– Вот дура, – усмехаюсь, накидывая плащ и глядя на себя, накрашенную и уложенную, в зеркало.

13. Слабое место

Вздрагиваю от дверного звонка. Сердце моментально заходится в бешеном ритме. Смотрю в глазок – Паша. Вытираю вмиг вспотевшие ладошки и открываю дверь.

– Привет, – отступаю, пропуская его внутрь.

– Привет, – окидывает он меня быстрым взглядом, задерживаясь на лице.

По хищному блеску внимательных глаз понимаю, что все заметил. И макияж, и укладку, и платье, которым я уже пару лет как предпочитаю джинсы.

– Дядя, – радостно машет ему Соня, прерывая наши гляделки.

– Привет, – улыбается он ей и присаживается на корточки, чтобы находиться на одном уровне. – Пойдем гулять?

– Дя! – активно кивает дочь и Паша подхватывает ее на руки, а мое сердце снова бьется быстрее, потому что моя девочка не избалована такой простой “отцовской” нежностью.

На улицу спускаемся молча. Я чувствую пристальный взгляд у себя за спиной, и платье вдруг кажется колючим и неудобным.

Паша открывает заднюю дверь своей машины, и я замечаю там розовое детское автокресло.

– У тебя что, есть дети? – усмехаюсь. – Или ты таксуешь, чтобы скрасить серые будни бизнесмена?

– А что, если есть? – фыркает он, оборачиваясь.

– Ничего, – выдыхаю с улыбкой. – Просто спросила.

Я спокойно отношусь к тому, что у мужчины могут быть дети от первого брака, но при мысли о том, что у ПАШИ могла появиться другая семья, другая дочь, для которой это кресло… меня разрывает от обиды и ревности.

– Это кресло куплено для Сони, – захлопнув дверь, смотрит он на меня пристально. – Поэтому и задержался.

– Да я… не ждала тебя. – мой голос предательски дрожит, сдавая меня окончательно, но Пашка лишь едва заметно усмехается и ничего не отвечает.

Ждала. Все эти годы ждала. Фантазировала, что придет и раскается, а я оттолкну, потому что уже буду счастлива и замужем. Дождалась. Но мой план дал сбой. И теперь бывший снова ворвался в мою жизнь, а моя дочь смотрит на него с восторгом и трепетом.

– Как рука? – уточняет Пашка, не отвлекаясь от дороги.

Наблюдаю, как он расслабленно ведет машину одной рукой, ловко перестраиваясь в потоке.

Спокойно, уверенно. Не так дерзко, как раньше на своей старенькой Ауди. Или это потому, что в салоне ребенок?

– Нормально, – отзываюсь негромко, тайком любуясь его профилем. Разговор не клеится, поэтому всю дорогу молчим.

– Анна Васильевна, можно? – заглядываю в кабинет педиатра.

– Да, проходите, – кидает она, и её взгляд застревает на Паше, который заходит следом за мной с Соней на руках. За два года она видела меня только с мамой или Ариной.

Я просила Пашу подождать нас в коридоре, но он упрямо пошел следом.

– Заведующая карту подписала. – осмотрев Соню, Анна Васильевна встает и достает с полки стопку бумаг, находит нашу карту. – Так что, можете смело идти в сад, подписывать договор.

– Большое спасибо, – улыбаюсь и мы, попрощавшись, уходим.

– И все? – смотрит на меня Паша как-то подозрительно, когда мы спускаемся на первый этаж и забираем вещи в гардеробной.