– Да все нормально, – вздыхает, садясь и облизывая губы. – Соня отпустит маму вечером дядю Пашу полечить?

– Дя, – соглашается она.

– Нет, – смотрю на него серьёзно. – У мамы дела.

– Я помогу, – усмехается Паша.

– На свидание за меня сходишь? – щурюсь сердито.

Не знаю, зачем его задираю. Бесит эта самоуверенность.

– С тобой – запросто, – играет желваками.

– Со мной ты уже на батутах попрыгал. – язвительно хмыкаю. – Можем за ручку подержаться.

– Ну, хорошо, – подмигивает. – Сначала меня полечишь, потом на свидание пойдешь. Если сможешь. Сонь, хочешь попрыгать в мягкие кубики?

– Дя!

– А мороженного?

– Дя!

В обеденной зоне Паша заказывает все, на что дочь показывает пальцем. Даже не пытаюсь их остановить или сама оплатить. Он мне и шесть лет назад не позволял расплачиваться за себя, уверена, что ничего не изменилось.

И это подкупает и одновременно пугает больше всего. Паша прежний. Тот, которому я верила. Тот, за которого мечтала выйти замуж. И тот, который разрушил мою жизнь в одночасье. Одним дурацким решением.

Когда заказ сделан, а Соне дают раскраску с фломастерами и она отвлекается, Паша неожиданно накрывает мою руку своей.

Хочу выдернуть, но он крепче сжимает ее, не отпуская.

– Ты сказала, что не против подержаться за ручку, – гладит мою ладонь пальцем.

С шумом выпускаю из легких воздух, который набрала, чтобы сказать ему что-нибудь колючее.

Паша что-то спрашивает у Сони, не прекращая терзать мою кисть. От легких прикосновений рука начинает зудеть и гореть огнем. И этот пожар разливается по всему телу, заставляя меня ерзать на стуле и витать мыслями очень далеко отсюда.

А когда мы, пообедав, идем в кино, Паша снова без разрешения берет меня за руку. И я ловлю на нас взгляды гуляющих по торговому центру посетителей. Наверное, мы на самом деле смотримся очень мило. Так и идем, будто мама и папа с дочкой на руках. Жаль, что это всего лишь иллюзия.

Уже на обратном пути Соня вырубается – она еще привыкла спать днем, а в машине укачивает.

Мы с Пашей молчим. Я смотрю в окно, смакуя наше путешествие.

Мне было приятно. Надо обязательно сказать Паше спасибо за этот день, потому что Соня никогда не была на таких выездах и, я уверена, для нее это – настоящее волшебное путешествие. С мужчиной, который сегодня подарил ей частичку отцовского внимания. И мне очень хочется верить, что сделал он это от всего сердца. Потому что Паша может. Оно у него большое. Он как-то всегда спокойно находил общий язык с детьми.

Ближе к дому начинаю клевать носом и незаметно для себя вырубаюсь. Что-то снится из сегодняшнего дня. Суматошное, неприятное. Будто я теряю Соню в игровой комнате и бегаю ее ищу по всему торговому центру. Выныриваю из сна с испуганным вздохом и бешено колотящимся сердцем. В машине темно.

Оборачиваюсь на Пашу, который лежит, откинувшись на сидении и что-то смотрит в телефоне.

– Где мы? – смотрю на темный берег и реку за окном. Оборачиваюсь назад – дочери нет. Сердце вообще подпрыгивает к горлу. – Где Соня?

– Соня с тетей Галей и Ариной. Ты на свидании. – лениво усмехается Паша, убирая телефон в карман. – Я тебя отпросил.

Горячая новинка литмоба: Мария Высоцкая "Влюбиться в мерзавца"

15. Благодарность

– В смысле, “отпросил”, Паш? – возмущённо смотрю на него и усаживаюсь поудобнее. – Соня ни разу не засыпала без меня!

– Она с бабушкой и с тётей. В своём доме. Я уверен, что всё будет хорошо, – смотрит он серьезно в ответ и внезапно подаётся вперёд, сокращая и без того крохотную дистанцию между нами. – А вот тебе, мне кажется, нужно немного отдохнуть и расслабиться.

Фыркнув, открываю дверь и выхожу из машины, жадно вдыхая прохладный вечерний воздух. Он пахнет речной водой и влажной травой. Мы стоим на берегу, но это не безлюдная глушь, а ухоженная база отдыха: аккуратные дорожки, фонари, отражающиеся в темной воде, лодки у причала и домики, уютно светящиеся жёлтыми окнами в сгущающихся сумерках.

Сердце понемногу отходит от паники. Место знакомое, всего пара десятков километров от города. Мы тут отдыхали в юности, просто от неожиданности я растерялась и не сразу узнала его.

Слышу сзади хлопок двери. Паша выходит следом. Оборачиваюсь к нему, обхватывая себя за плечи и отступая на случай, если он соберётся меня обнять.

Он понимает мой жест, вздыхает, останавливается и, засунув руки в карманы джинсов, смотрит на меня с кривой усмешкой.

– Кто вы, строгая тётенька? – хмыкает он и в его глазах пляшут чертики. – И куда вы дели мою веселую, безбашенную Ириску?

Недовольно закатываю глаза, но предательский комок подступает к горлу. Он наступил на больную мозоль – моё прошлое «я», которое, кажется, навсегда похоронено под грузом реальности.