Следующий день начался с привычного хаоса, но масштабы его изменились. Мои некогда тихие, залитые плесенью катакомбы теперь гудели, как растревоженный улей. Война, доносившаяся слухами с западной границы королевства, порождала внизу лихорадочную деятельность: беготню учеников, скрип тележек с монстрами и рабами, отрывистые команды магов и аврораторов. Уже никого не пугали пауки , коих стало благодаря моим стараниям , значительно меньше.

И вот — новая добыча. В лабораторию, втащили очередной «экземпляр из разлома». Сквозь щель в двери подсобки, где меня заперли в ожидании грязной работы («дерьмо же кто-то должен убирать»), я успел разглядеть лишь мельтешение ряс и мантий. Храмовники и маги суетились вокруг чего-то, кричали, спорили, и — странно — кто-то отчаянно кашлял. Из обрывков фраз я понял: это «росток божественного Мэлрона» из неизвестного мира. Они пытались выжать из него эссенцию. И пока безуспешно.

Храмовники ушли, шумно и расстроенно хлопнув дверью. Тишина длилась недолго. Дверь в подсобку распахнулась, и двое аврораторов, молчаливых и непроницаемых, как стены, вцепились в меня. Без слов, грубо потащили обратно в лабораторию.

Больше они не казались какими-то сильными или быстрыми , я уже точно знал что при желании могу легко оторвать им головы, но предпочитал отыгрывать слабого олуха , благо под халатом не видно внушительной мускулатуры.

Научной работой заправляла группа магов, чей вид заставил даже меня, видавшего виды, внутренне присвистнуть. Расфуфыренные молодые петушки в расшитых золотом камзолах, с высокомерно вздернутыми подбородками. И во главе — старый хрен с лицом, похожим на высохшую пергаментную карту, усеянную морщинами-дорогами ко всем мыслимым порокам. Все в золоте и самоцветах, мерцающих холодным блеском. Их жезлы, инкрустированные драгоценными камнями и накопителями огромной емкости , что в магическом зрении затмевали любые плетения на их мантиях, были направлены не на стол, а на меня. Рядом с этим сияющим великолепием Маций, в своей потертой старой мантии, смотрелся нищим лохом, бродягой, забредшим в королевскую сокровищницу.

Но взгляд невольно тянуло к центру стола. Там, прикованный адамантиевыми скобами к черной мраморной плите, извивался кошмарный росток. Метра три в длину, он был ни деревом, ни травой, а чем-то древним и чуждым. Его оголённые корни судорожно цеплялись за камень, словно ища почвы. Листья, похожие на перья исполинской птицы, медленно шевелились, издавая едва слышный шелест. А на самом кончике стебля пульсировала светящаяся бульба, величиной с человеческую голову. Из ее пор сочилась, осыпалась вниз странная золотая пыльца. Она клубилась в воздухе, оседала тонким слоем на всем: на мантиях магов, на инструментах, на полу.

Блять, мелькнула у меня мысль. Да тут всё в этой пыльце.

Старый маг, не отводя от меня безжизненных, птичьих глаз, изрёк хриплым, лишенным интонации голосом, обращаясь к Мацию:

— Маций. Если сумеешь выделить эссенцию — считай, что все твои косяки прощены. Не сумеешь… я найду что с тебя взять. Помни закон на моей стороне.

Маги мажоры , гордой походкой ушли из лаборатории. Токо Маций уже собрался выместить на мне всю свою злобу и самоутвердиться, но в лабораторию вбежал магистр Гален.

— А вот ты где парнокопытное !! Идешь со смой , и это не обсуждается!!

Мацый попытался что-то возразить , но был грубо прерван галеном.

— Маций , отьебись , не до тебя сейчас!! Отродие , за мной!

Ну вот , хрен его знает где мне будет сейчас хуже - мелькнула у меня мысль. Пришлось идти за хозяином моего ошейника.

Зал Высшего Призыва гудел, как гигантский улей. Воздух трепетал от концентрированной колдовской энергии. Магистр Гален, окружённый кольцом своих приближённых магов, стоял в эпицентре сияющего рунами круга. Его лицо было искажено не азартом, а отчаянной жадностью. Он рычал команды, а маги, бледные от напряжения, вплетали последние нити в сложнейшее плетение. Я старался спрятаться где-нибудь у стены , поближе к выходу , и еще прикрывшись колонной. Гален используя всю свою накопленную манну в накопителях , а также возможности катакомб призывал что действительно серьезное.

— Сквозь печать скорби, разорви завесу! Являйся, Страж Бездны! Ценой крови и клятв! — голос Галена, усиленный магией, раскатился по залу. Слова вообще не обязательны , все решает плетения и правильная печать , просто Гален любит пафос.

Круг вспыхнул кроваво-багровым светом. Пространство в круге исказилось и Из разлома, с грохотом рвущейся материи, поднялось нечто.

Страж. Он не вышел и не материализовался. Он явился. Словно сама реальность содрала с себя кожу, и сквозь рваную рану вытолкнуло этот ужас двухметрового роста.