На трибуне, среди охваченной паникой толпы, стоял магистр Гален. Наш взгляды встретились. В его холодных, расчётливых глазах не было ни тревоги, ни злорадства. Был лишь интерес учёного, наблюдающего за ходом эксперимента. Мысленный приказ пронзил сознание: «Поздно. Неси его в камеру содержания, рядом с лабораторией».

Он не просто устроил диверсию. Он подставил старика, чтобы посмотреть, как поведёт себя «мусорная» смесь на почти выгоревшем ядре. И заодно... окунул в неё меня. Сознательно. Хладнокровно.

В лабораторию я ввалился, оставляя за собой кровавые следы. Я сам, дрожащими руками, налил в таз воду и начал сдирать с себя застывающую корку. Вода тут же становилась розовой.

Гален ставил очередной эксперимент. И я догадывался, зачем. Готовил новый «ингредиент» для своего усиления. Старая, ненасытная сволочь.

Всю ночь меня выжигало изнутри. Это было не похоже на боль от принятия даров. Это было похоже на то, как будто внутри тебя залили раскалённый металл, и он теперь ищет выход, переплавляя органы, перестраивая ткани под какую-то новую, чужую схему. Лёгкие пытались схлопнуться, потом внезапно расширялись, забирая воздух с жадным, булькающим свистом. Сердце билось то с бешеной частотой, то замирало на опасные секунды. Даже в мозгу щёлкнуло что-то — вспышка белого шума, искажение зрения.

А самое страшное началось с ядра того нага. Оно, лежавшее в моём животе мёртвым грузом, вдруг вдруг начало растворятся. Мое магическое ядро — оно начало разрастаться. Из его сферической формы потянулись новые, тонкие и острые, как корни ядовитого растения, магические отростки. Они впивались в мои мышцы, обвивали кости, тянулись вверх, к лёгким и в стороны к моим рукам. Я чувствовал, как они пробивают ткани, как моё собственное тело сопротивляется этому вторжению судорожными спазмами.отростки вросли в каждый палец, создав в центре ладоней плоский магический узел, который светился странным фиолетовым светом.

Давление на мой собственный гемон стало чудовищным. Я как мог наполнял его праной.Он трещал от напряжения, я пытаясь удержать целостность и стабильность моего тела против этой драконьей структуры, которая пыталась не прижиться, а заместить. Я опять накачивал его праной, отчаянно, до тошноты, пытаясь укрепить последний рубеж. Но понимал — не выдержу. Это как пытаться удержать дамбу, когда океан уже перехлестнул через плотину.Мутант. Я превращусь в мутанта.

И тут в панике, сквозь пелену боли, меня осенило. Кузя!

У меня же есть фамильяр! Я почти не призывал его, опасаясь, что паук таких размеров вызовет в Академии грандиозный шухер. Но сейчас… Сейчас было похер. На всё.

Я сосредоточился на связи — той тонкой, мистической нити, что шла от моего ядра к знаку на брюхе паука. Не призыв, а крик о помощи. Сюда!

Воздух в кладовке завихрился, запахло озоном . И он материализовался. Не вылез из норы, а появился. Я чуть не потерял концентрацию от ужаса и изумления. Блять, какой же ты огромный стал. И страшный.

Кузя вырос ещё. Его брюхо, отливающее обсидиановым блеском, теперь было размером с бочонок. Хелицеры, увенчанные адамантитовыми шипами, сдвигались с тихим щелчком. Восемь синих, разумных глаз смотрели на меня, мгновенно оценивая ситуацию. Связь между нами вспыхнула, как провод под напряжением — он чувствовал мою агонию.

Не было времени на нежности. Я, с трудом подняв дрожащую руку, положил ладонь на его холодный, твёрдый хитин. И просто… направил всю энергию бушующего драконьего и бог знает чего еще гемона в своего паука.

Прости, друг, — пронеслось у меня в голове смутное чувство вины. Я использовал его как громоотвод, как живую баррикаду против собственного уничтожения.

Кузя вздрогнул всем телом. Его хитин затрещал, по нему пробежали судороги. Синий свет в его глазах на миг погас, потом вспыхнул с новой, яростной силой. Он принял удар. Впитывал. Связь гудела, как натянутая струна.

Прошло полчаса. Агония. Каждая секунда казалась вечностью. Но давление на мой собственный геон начало спадать. Чужеродная структура, лишённая подпитки и встретившая непредвиденное сопротивление, будто сжалась, замерла.

Я отправил Кузе смутный, переполненный облегчением и тревогой импульс: Уходи. Далеко. В лес под террасой. Охотись. Ешь. Выживай.

Паук, всё ещё вибрируя от перенапряжения, метнул на меня последний взгляд и растворился в тени, телепортируясь прочь. Он начнёт мутировать. Энергия, которую я в него вкачал, не пройдёт даром. Не хочу, чтобы его, изменившегося до неузнаваемости, завалили маги Академии. Пусть будет тайным оружием где-то там, внизу.

Силы покинули меня окончательно. Я рухнул на каменный пол, не в силах пошевелиться. Сознание уплывало в тёмную, благословенную пустоту. Последней мыслью перед отключкой было простое, животное облегчение.

Завтра. Завтра посмотрим, что там в зеркале. И во что я, в итоге, превратился.

— Подъём, урод!

Я почувствовал, как ошейник на шее сжался и потянул меня к управляющему кольцу, вырывая из тяжёлого, кошмарного сна. Металл впивался в кожу, заставляя встать на ноги.

— Так-так-так…