Хотя… Если подумать — похуй. Результаты-то были. Пусть и через адскую боль. Пусть и с риском превратиться в бесформенную груду кристаллов и щупалец. Но результаты были. А в этом мире, в этих катакомбах, я выживал только благодаря изменениям. Пусть даже в уродливого, непонятного монстра.

Я срастил разрез, ощущая под пальцами странную, упругую пульсацию нового «органа». «Тварь Нага Бездны», — вспомнил я один из обрывков фраз, долетевших от магов. Значит, наг. Интересно, что из этого выйдет. Может, хоть пальцами молнии пощелкать научусь. А может, просто сгнию изнутри.

Посмотрел на оставшиеся на столе обрубки — просто мясо и кости. Время уборки. Завтра, возможно, принесут что-то ещё.

Утром залетел Гален в лабораторию:

— За мной парнокопытное , сегодня важная работа.

Я почувствовал как ошейник потащил меня за магистром, сволочь.

Воздух в зале был густым, от высокой концентрации манны. В центре, на месте главной печати, зияла чаша-бассейн, высеченная из чёрного базальта. Вокруг неё, в ритуальных печатях , на массивных цепях, бились три средних дракона. Магический, чья чешуя переливалась черным обсидианом; огненный, от которого исходил нестерпимый жар, плавящий камень под когтями; и громовой, с треском синих молний, бессильно бывших по сдерживающим барьерам. Их рёв, полный ярости и боли, сотрясал своды.

А вокруг — весь магический сброд Академии. Магистры в парадных мантиях, простые маги с жадными глазами, мажёры-наследники, чьи родители заплатили баснословные суммы. Все, у кого хватило ресурсов купить кусочек силы у академии.

Моя роль была проста и отвратительна. Я, с помощью своей силы контроля плоти и специального кинжала вскрывал дракону артерию, вытягивал пульсирующую, светящуюся эссенцию прямо из его ядра и, смешивая с фонтаном алой крови, направлял в бассейн. Маги у круга, в который входил очередной кандидат, тут же наполняли контур печати манной, активируя ритуал. Кандидат совершал омовение в этом адском растворе. Ритуал был тонкой настройкой — он усиливал магическое ядро, но заметно, прям до нуля снижал мутагенные свойства драконьей крови. Пока сила в бассейне не ослабевала. Тогда я наполнял его следующей порцией драконьей крови

Последним в очереди стоял он. Старый магистр Валторий, член Верховного Ордена, живая легенда и живой труп. Его кожа была похожа на пергамент, натянутый на кости, но в глазах тлел неутолимый огонь амбиций. Он заплатил за ритуал не деньгами — он отдал фамильную реликвию, остров и, поговаривали, душу своего внука. Ему было нечего терять. Бассейн к его приходу уже был наполнен «мусорной» смесью из остатков всех трёх драконьих кровей — коктейлем непредсказуемой силы и чудовищной мутагенной опасности.

— Начинайте, — проговорил старик, и его голос звучал, как скрип ржавых ворот.

Он ступил в бассейн. Багровая жижа обняла его по грудь. Магистры у круга синхронно подняли руки, и печать вспыхнула ослепительным светом. И в тот же миг сила печати погасла.

В зале воцарилась секунда ошеломлённой тишины. Потом взрыв голосов: «Что происходит?!», «Сбой!», «Диверсия!».

А я почувствовал другое. Знакомое, леденящее давление на шее. Магический поводок рабского ошейника натянулся, превратившись в невидимый аркан, и потянул меня вперёд, к бассейну. Чей-то голос, холодный и чёткий, прозвучал у меня в голове, сквозь связь ошейника: «Спустись. Достань его».

Это была ловушка. И я в неё полез.

Стиснув зубы, я накачал свой гибридный гемон всей праной, что была в запасе, создав внутри себя щит, в тщетной надежде хоть как-то приглушить мутагенный удар. Подойдя к краю бассейна, я попытался силой воли отогнать кровавую жижу от себя, создать воздушный карман. Но мою попытку тут же подавило другое, более могучее присутствие. Знакомое. Гален. Его воля, холодная и методичная, как скальпель, заблокировала мою, пригвоздив к месту. Он не просто наблюдал. Он направлял. Он хотел, чтобы я вошёл в эту смесь.

Ошейник дёрнул с нечеловеческой силой. Я рухнул в бассейн рядом с захлёбывающимся стариком. Тёплая, липкая, невероятно плотная энергия обожгла кожу, словно кислота. Я схватил Валтория под мышки, чувствуя, как его костлявое тело бьётся в конвульсиях. Ошейник, выполнив первую часть приказа, тут же выдал второй: «Окунись. Сделай глоток».

Я не сопротивлялся. Бесполезно. Сделав последний, судорожный вдох, я погрузился с головой в багровый мрак. Густая жидкость хлынула в рот, в нос, в уши. Она горела. Она звенела. Я сглотнул, повинуясь приказу, и внутри всё взорвалось фейерверком чужой, дикой силы.

Вынырнув, я, давясь, вытащил старика на край. С него уже капала не просто кровь. Его кожа пузырилась, на ней проступали странные, чешуйчатые узоры, а из спины выпирали костяные наросты. Мутации начались мгновенно.

Я стоял, весь в багровой жиже, с меня стекали ручьи драконьей крови, смешанной с эссенцией. В глазах стояли звёзды от шока и переполняющей энергии.