Вокруг меня, в радиусе примерно метра, возникло слабое, но отчётливое силовое поле. Внутри него я мог поднимать и двигать мелкие, не слишком тяжёлые предметы. Камень размером с кулак дрожал в воздухе. Струйка воды из ручья изгибалась по моей воле. Поток манны из ядра шёл напрямую в мозг и расходовался на эти манипуляции. Расход был чудовищным, контроль — пока ужасным, но это работало. Я испытал настоящее, чистое вдохновение. Стал вспоминать и мысленно отрабатывать все тренировки, которые когда-то читал в глупых фэнтезийных историях. Чёрт, похоже, я стал одержим этим умением.

Вечером пришла Нот. Не по привычке, не с готовностью. Она ворвалась в мою кладовку, глаза — два огромных, тёмных круга, полных чистого, не фильтрованного страха. Запах от неё несло потом, мочой и паникой. Она даже не смотрела на меня, просто метнулась к моей лежанке, залезла под грубый халат и свернулась калачиком в ногах, как затравленный зверёк. Тело её мелко-мелко тряслось, а из горла вырывалось не плач, а тихое, бесконечное, жутковатое вытье.

Я смотрел на неё, на этот комок дрожащих костей и плоти, и ничего не чувствовал. Ни жалости, ни злости. Пустота. Она сделала свой выбор. Теперь пожинает.

Ночью пришли. Не стучали. Дверь просто распахнулась, и в проёме возникли двое аврораторов в полной мрачной тишине. За ними маячила фигура Галена. Он вошёл, его взгляд скользнул по мне, холодный и отстранённый, и упал на Нот.

— Вон она, сука, — сказал он без эмоций.

Стражи шагнули вперёд. Нот завизжала, вцепилась в мою ногу, но её оторвали с такой лёгкостью, будто отдирали слипшуюся тряпку. Один из аврораторов грубо сжал ей челюсть, второй ловко щёлкнул замком ошейника на её шее и снял его. И тут я заметил — на пальце Галена, на мизинце, блеснуло простое серебряное кольцо с крошечным рубином. Управляющее кольцо. От моего ошейника. Значит, вот кто теперь за моего хозяина.

— Не рыпайся, уродец, — бросил Гален в мою сторону, пока Нот, захлёбываясь всхлипами, пыталась вырваться. — Эта дура сама во всём виновата. Во всём.

Они потащили её к выходу за волосы. Она визжала, цеплялась за косяк. Другой авроратор достал другой ошейник — массивный, чёрный, с торчащими внутрь шипами, и с лязгом защёлкнул его на её тонкой шее.

— Будь благодарен, что мы задним числом её с тебя списали, — продолжал Гален, наблюдая за процедурой. — Она прикидывалась твоим трелом, будучи полноценным, законспирированным магом. Использовала тебя как прикрытие. Совершала… террористические атаки.

«что за хрень ты несешь , старый маразматик, вы просто все пытаетесь скинуть на эту жадную дуру..»думал я в этот момент.

Он сделал театральную паузу.

— Сумасшедшая сука. Умудрилась как-то убить инспектора, когда тому… отсасывала. Дориан дал исчерпывающие показания. Совсем с катушек съехала. Теперь её ждёт следственный отдел. И инквизиция.

М-м-да. Вот и нашли виноватого. Аккуратно, без лишнего шума. Я посмотрел на Нот. Она сопротивлялась, из неё лилась слабая, но чистая магическая энергия. Точь-в-точь маг-ученик, да ещё и с явными признаками нестабильности. И когда она успела? Когда я перестал следить… Мне стало почти интересно. И почти смешно. Ей ведь совсем немного оставалось до моего шипа, до края пропасти, куда она так стремилась вместе с Дорианом.

И тут в голове щёлкнула простая, мерзкая мысль. А давай-ка я им всем испорчу эту чистенькую игру? Они ведь все основывают на том что она не трел... Ха хе

Я не двигался, не менял выражения лица. Просто развернул своё поле контроля плоти на ту слабую, дрожащую ауру. Нашёл в ней едва зарождающийся, но уже знакомый по себе энергетический узел — тот самый, что отвечает за стабильность магического ядра . И чуть-чуть, совсем микроскопически, подтолкнул.

Нот не закричала. Она изогнулась. Вся, от пяток до макушки, будто по ней ударили током. Её глаза закатились, изо рта вырвался хриплый, булькающий звук, и она забилась в жестоких, неконтролируемых конвульсиях. Слюна с пеной потекли по подбородку.

Гален нахмурился.

— Что за… Ведите её! Быстро!

Аврораторы, не церемонясь, подхватили её дёргающееся тело и потащили прочь. Конвульсии лишь усиливали эффект — она выглядела именно как невменяемая, одержимая, опасная ведьма. Как раз то, что им было нужно.

Её вой и звук волочащегося тела затихли в коридоре. Гален бросил на меня последний взгляд — в нём была не злоба, а скорее усталое раздражение, как от досадной помехи, которую устранили.

— Убирай своё дерьмо, — кивнул он на смятую лежанку, и вышел, хлопнув дверью.

На следующий день Гален ходил по лаборатории как на иголках. Лицо его было серым, под глазами — синие круги. Из его отрывистых, нервных разговоров с Мацием я уловил суть: следователь оказался не так прост. Он не поверил, в красивую историю Дориана про сумасшедшую рабыню. И теперь Галена самого вызвали наверх для «дополнительных разъяснений». А потом просто не вернули Дориана. «Упрятали в казематы», — шипел Маций, чертыхаясь.

«Интересно, сюда они придут?» — подумал я без особой надежды.