Арман Вахтангович рычит, притягивая меня ещё ближе, и этот животный рык глохнет где-то между нами. Стыд и боль куда-то исчезают, уступая место горячему, отчаянному желанию быть сейчас, в этот миг, единственной, желанной, важной… Моё сердце колотится так громко, что, кажется, он его точно слышит.

Гаспарян отрывается от меня, тяжело дыша, так же внезапно, как и набрасывается. Глаза у него потемневшие, почти чёрные, взгляд по-настоящему дикий. Он никогда так не смотрел ни на тетю Ануш, ни на Седку. Это, блин, эксклюзив. Чисто для меня безумие… Могу собой гордиться, наверное. Но расслабляться рано. Пришла пора дожимать.

– Довольна, б***ь? – натурально задыхается.

Натягиваю на губы улыбочку, щелкаю ремнем безопасности. Завожу руки за спину и стаскиваю с себя топ. Арман Вахтангович вновь хватается за руль, боясь окончательно сорваться. Вот умора! Смотрю на него и думаю только об одном: пожалуйста, не останавливайся сейчас. Не бросай меня на полпути. Пожалуйста, что угодно, пожалуйста… Осторожно касаясь, заставляю разжаться пальцы и укладываю его большую и грубую лапищу себе на грудь. Теперь дело за малым. Но он не проявляет инициативы, его ладонь остаётся лежать на мне неподъемным грузом… Пока он трясет головой, будто избавляясь от наваждения.

– Чёрт. Что я творю…

Арман Вахтангович отшатывается. Наклоняется вперёд, опускает голову на скрещенные на руле руки и замолкает. Я сижу рядом, комкая в руках свой топ. Холодно. Не снаружи – внутри. Так холодно, что начинают стучать зубы.

– Зоя, – говорит он, наконец, и голос его будто чужой – хриплый, уставший, измученный. – Ты хочешь тепла. Понимаю. Но я тебе не дам того, что тебе надо.

Я сжимаюсь. От этих слов больно.

– Ты не знаешь, чего мне надо, – шепчу я, не глядя на него. – Никто из вас не знает.

И снова он смотрит на меня. Долго. Слишком долго. После чего откидывается на спинку сиденья, проводит рукой по лицу и вдруг командует:

– Оденься. Сейчас же. Я отвезу тебя домой.

В его голосе на этот раз нет агрессии. Только бесконечная усталость, с которой я не знаю что делать. Я опускаю глаза и дрожащими руками натягиваю топ обратно. Горло саднит. Хочется кричать, но поначалу я не издаю ни звука. Прорывает меня минут через пять пути:

– Марина твоя – просто уродина.

– В женщине не внешность главное, – агрессивно парирует Гаспарян.

– Да что ты? И что тебя в ней привлекло? Может быть, ее душа красивая? Или аристократические манеры? – издевательски вопрошаю я, пока этот чистоплюй на меня скалится. – Не смеши. Всем вам одно надо.

– Твой цинизм просто зашкаливает.

– А по делу что-нибудь скажешь?

– Скажу! Тебе Ануш столько добра сделала! А ты?

Поджав губы, отворачиваюсь к окну.

– Стыдить меня, что ли, будешь? – хмыкаю.

– Ну, кто-то же должен, раз твоей матери не до твоего воспитания!

– Да уже поздно меня воспитывать. Какая есть – такая есть. А что касается тети Ануш, я ей только хорошего желаю, ясно?!

– Ага. И поэтому лезешь ко мне в штаны?

– Именно! Я, в отличие от той же Маринки, свое место знаю. И планов на вас не строю, чего не скажешь о ней. – Я перескакиваю с ты на вы, частя и сбиваясь с мысли.

Арман Вахтангович прикуривает. Я вынимаю из его губ сигарету, пользуясь замешательством соседа, и, нагло глядя в глаза, затягиваюсь.

– Или думаешь, она просто так к вашему дому поближе на работу устроилась?

– С этим я разберусь, – рявкает Гаспарян, вынимая сигарету из моих пальцев. Смотрит на нее с сомнением, но все же затягивается. И добавляет щурясь. – Лучше скажи, как ты о ней узнала.

Я ждала подобного вопроса, но до этого момента так и не решила, стоит ли говорить правду.

– Не я…

– А кто?

– Седа.

– Что? – переспрашивает Арман Вахтангович голосом, от которого у меня стынет кровь.

– Седа подслушала ваш разговор. А там уже делом техники было вычислить, с кем ты таскаешься.

Гаспарян долго молчит. Потом выходит из машины, от души хлопнув дверью. Выскакиваю за ним следом.

– Как она восприняла эту новость? – спрашивает, делая несколько жадных затяжек подряд. Наверное, ему страшно осознавать, да, что его светлый образ потускнел в глазах дочери? Ну, еще бы…

– Ну-у-у, поначалу, конечно, сложно. Но я настроила Седку на нужный лад. Объяснила ей что да как. Не переживай так.

– Что ты, блядь, ей объяснила? – звереет Арман Вахтангович, приближаясь ко мне и хватая за руку.

– Эй! Аккуратней. Мне больно…

– Говори, Зоя. Не то я из тебя всю душу вытрясу. Что ты сказала моей дочери, а?! Что ты ей наплела…

– Правду! Ясно?! Что ты нормальный мужик. И что у тебя есть потребности, которые не способна удовлетворить тетя Ануш!

– Как ты смела… Как… Я… – Он задыхается, не в силах сформулировать, и трясет меня так, что у меня клацают зубы.

– Да прекрати ты! – взвиваюсь. – Разве было бы лучше, если бы Седка думала, что ты просто похотливый козел?! Говорю же, она с пониманием к твоим… кхм… Сам подумай! Изменила ли она к тебе отношение? Нет? Так вот ты за это должен быть мне благодарен, ясно? Если бы не я, ты бы так просто не отделался.