Он меня разглядывает. Я бы сказала, сканирует взглядом. У меня в последний раз такое ощущение было, когда мне флюорографию делали. Я стояла раздетая, придавленная к аппарату, который делал снимок. И доктор говорил не дышать.

Только здесь у самой дышать не получается, когда Морозецкий смотрит. И хоть я стою одетая, ощущения такие — будто и нет. Это не человек, а настоящая флюорография...

Нас идут провожать отец с мачехой, Артемий Морозецкий и Карина. Отец подает мне пуховик, взять его мешает букет невесты.

Если бы это была настоящая свадьба, я бы бросила букет в толпу веселящихся подружек. Но здесь такие отсутствуют, поэтому просто сую букет Карине.

— Возьми.

И тянусь за пуховиком, но его у отца перехватывает Арсений.

— Спасибо, дорогая сестренка! — Карина с очень трогательным лицом меня обнимает. У нее даже слезы в глазах стоят. А над ухом еле слышно шелестит: — Только попробуй сказать правду Арсу. Сдохнешь в ту же секунду. Ты меня поняла?

Отталкиваю любящую сестру вместе с букетом.

Я о них уже все давно поняла. Можно было и не напоминать.

— Одевайся, Настя, — приказным тоном командует Арсений, держа наготове пуховик.

Надо же, Джон Сноу запомнил мое имя!

Просовываю руки в рукава и иду к двери.

— Пока, пап, — киваю отцу.

Сдержано прощаюсь со старшим Морозецким. И бью себя по рукам, чтобы не показать средний палец мачехе.

Через год. Я все это сделаю через год. Мне надо только продержаться ровно триста шестьдесят пять дней, а дальше — долгожданная свобода.

Охранник отца загружает в багажник такси мою сумку с одеждой. Я сажусь на заднее сиденье и мысленно молюсь, чтобы Арсений сел наперед.

Я не готова сейчас находиться с ним в таком маленьком замкнутом пространстве. Здесь слишком тесно.

Мои молитвы доходят до адресата, и временный муж садится на переднее сиденье. Я с облегчением откидываюсь на спинку и поворачиваюсь к окну.

***

Всю дорогу мы едем молча. Таксист спрашивает разрешения включить музыку, Арсений не возражает. Мне тем более наплевать.

Гораздо больше меня интересует, куда мы едем.

Сначала мы выезжаем на трассу, потом судя по шлагбауму и будке охранника, въезжаем в поселок. Элитный, это даже в темноте видно.

Проезжаем его полностью. А затем сворачиваем в лес. Едем мимо крайнего дома, который выглядит как целый древний замок.

С башенками, с забором. Припорошенный снегом. Ну и настроили же люди!

Винтерфелл блин...

Я думала, за Винтерфеллом дорога заканчивается, но она дальше делает небольшой крюк, и там такси наконец тормозит.

— Приехали, выходим, — поворачивается ко мне Арсений. Я цепенею.

— Как выходим? — спрашиваю. — А где дом?

— Вон там, — он взмахивает рукой в сторону леса.

Вглядываюсь. Точно, в сумерках видны очертания какого-то строения. А Арсений уже вышел из машины и открывает двери мне.

— Выходи.

— Па...па-а-да-жди...те! — от волнения я начинаю заикаться. Но меня довольно бесцеремонно выволакивают за локоть из машины.

— Что такое? — спрашивает муж, забирая у таксиста мою сумку.

Таксист садится за руль, и я бросаюсь к нему.

— Стойте! Не уезжайте!

А затем обратно к Арсению.

— Послушай, — стараюсь звучать убедительно, — все это очень грустно. Но в жизни все бывает. Взлеты и падения, все такое... Банкротство это не приговор. Не все так плохо. На дворе двадцать первый век. Совсем не обязательно жить в лесу. Давай мы сейчас успокоимся, возьмем себя в руки, сядем в машину и вернемся в город. У меня есть подруга, мы можем переночевать у нее. Она добрая, она и тебя пустит. На кухню. У нее шикарный надувной матрас. Я поговорю с папой, одолжу у него денег. Можно будет снять вскладчину на окраине вполне приличную однушку. И не обязательно с тараканами, все это бред...

— Тихо! — гаркает Арсений. Я замолкаю, и он переспрашивает. — Какие тараканы, Настя? Ты что, замерзла? Тебе холодно?

— Конечно, — киваю, — конечно холодно. Здесь везде холодно. Здесь снег. И лес. Нормальные люди не должны жить в лесу. Они должны работать и снимать себе нормальное жилье. Так живут миллионы, нет, миллиарды людей. Я понимаю, что тебе сложно перестроиться, но поверь, если ты попробуешь...

— Все, закончили, — перебивает меня Арсений. — Это флигель для охраны. Здесь есть все удобства, теплая вода и отопление от генератора. И несколько комнат. Он только после ремонта. Нас знакомые деда пустили пожить. Они могут возить тебя в город. Так тебе подходит?

Он отчего-то злится, и я испуганно киваю.

— Наконец хоть до чего-то договорились, — говорит Морозецкий раздраженно и машет водителю: — Поезжай.

Он шагает вперед с моей сумкой. Я иду следом, но в туфлях не получается идти по скользкой дорожке. Я поскальзываюсь и еду вперед, тараня носом широкую спину.

Арсений разворачивается, ловит меня одной рукой.