Инстинктивно дергаю рукой, но ладонь попадает в стальной захват.

На безымянный палец в один миг оказывается нанизан простой ободок из белого золота с мелкой сверкающей крошкой.

— Теперь ты, — мужчина разжимает ладонь, там лежит такое же кольцо, только больше и массивнее.

Я пытаюсь его взять, но пальцы так дрожат, что ничего не получается. Морозецкому изменяет выдержка, он зажимает мою руку и сам продевает палец в кольцо.

— Ну, — спрашивает, повернувшись к ведущему, — почему молчим? Я же ясно сказал, объявляйте нас мужем и женой, и мы отсюда сваливаем.

— Арсений, прекращай, — морщится старший Морозецкий. — Ты можешь побыть на банкете хотя бы час?

— Зачем, Артем? — говорит Арсений, и я даже голову поворачиваю, перепроверяя. Он действительно так дедушку своего называет? — Вам и без нас побухать нормально можно. А я устал как скотина. Спать хочу. Продолжайте без нас. Или ты хочешь остаться, поучаствовать в конкурсах?

Он во второй раз за все время обращает на меня взгляд, и мне хочется провалиться под землю оттого, как нелепо я сейчас выгляжу. В безобразном бесформенном платье со стянутыми на затылке волосами и натыканными в них дешевыми мелкими цветочками.

У меня нет сил произнести ни слова, я лишь мотаю головой.

Нет. Не хочу оставаться здесь ни на секунду.

— Отлично, — с мрачной удовлетворенностью кивает Арсений, берет меня за руку и разворачивается к ведущему церемонии. — Ну? Я жду.

За руку громко сказано. Скорее сдавливает запястье стальными тисками. Ведущий переводит оторопелый взгляд с Морозецкого-старшего на молодого и обратно.

— Делайте как он говорит, — безнадежно отмахивается старший, — и давайте уже с этим заканчивать.

— Арсений, согласны ли вы взять в жены Анастасию... — сбивчиво начинает ведущий, — и обещаете ли любить ее...

— К чему лишние вопросы? — обрывает его Морозецкий. — Мы уже обменялись кольцами. Финальте, уважаемый, не испытывайте мое терпение.

Ведущий растерянно оборачивается на его деда, потом на моего отца. Артемий Морозецкий раздраженно кивает, мой отец поджимает губы.

— Арсений Морозецкий и Анастасия Лиходимова, объявляю вас мужем и женой, — звучит под сводами банкетного зала. — Арсений, можете поцеловать свою жену.

Я была уверена, что тот сейчас скажет «Разберемся без вас» и потащит меня за руку из зала. Но внезапно мое лицо обхватывает широкая шероховатая ладонь и тянет вверх.

На миг мы встречаемся взглядами. А затем к моим губам прижимаются жесткие сухие губы, пахнущие дорогим табаком и еще чем-то терпким, сногсшибательным, обволакивающим...

Арсений слишком близко. Он слишком хорошо и по-мужски пахнет. Ноги сами собой подламываются, и я, чтобы не упасть, цепляюсь за широкие плечи.

Широченные. Такие тугие и твердые под руками, будто из камня высеченные, что я сразу толком ухватиться не могу. Только беспомощно сминаю ткань рубашки.

Арсений, чтобы не дать мне свалиться при всех, пытается поддержать за талию, но конструкция из обручей делает задачу практически невыполнимой. Ему приходится переместить ладони выше, коснуться обнаженной спины.

Эти прикосновения пронзают как высоковольтный разряд. Под мужскими ладонями кожа горит, пламенеет, прогорает до внутренностей.

Теперь внутри меня разгорается и полыхает настоящий пожар. Расползается по грудной клетке, стекает в низ живота.

Жаль только мужчина, который его разжег, остается таким же холодным и безразличным. Он чуть отстраняется, наклоняется к уху и хрипло шепчет:

— Не увлекайся, детка, ты здесь всего лишь временная замена.

«Я спасла тебе жизнь, неблагодарный!» — хочется крикнуть. Но чувствую на себе чей-то испепеляющий взгляд.

Поднимаю голову и встречаюсь глазами с Кариной, которая смотрит на меня исподлобья. В голове складывается недостающий паззл.

Отец не захотел выдавать любимую дочь за нищего банкрота. Предпочел пожертвовать нелюбимой. Но почему Арсений винит в этом меня? И разве он поверит, если я скажу, что это я вытащила его из воды?

Да и какая теперь разница, если я вижу, как он на нее смотрит...

Глава 2-1

Арсений

Ебучий цирк, бля...

Меня до последнего не оставляла надежда, что дед одумается и не станет воплощать в жизнь свой план по проверке Лиходимовых.

— Послушай, Артем, эта твоя идея — изображать банкротов — изначально обречена на провал. Ну честно, посмотри на себя. И на меня. Ну какие из нас нищеброды? — я прикладывал максимально усилий, чтобы быть убедительным.

Я называю деда по имени с рождения. Так всегда было, не представляю, что назвал бы его дедушкой. Это походу было бы мое последнее слово.

Но дед только хмыкал и поджимал губы.

— А чем из тебя плохой нищеброд, Арс? Не скажу, что ты прям бомжара бомжарой, но гопник из тебя получился бы высший класс. Поверь, я знаю что говорю.