— Тебе надо согреться, — наливаю вискарь в оба бокала, один протягиваю девчонке, — пей.

— Можно я не буду? — на меня снизу смотрят большие синие глаза, и это вызывает нездоровые ассоциации.

Такие нездоровые, что накрывает по полной. Ее глаза на уровне моего паха.

Это что за пиздец?

— Настя, выпей, ты можешь заболеть, — беру ее руку и вкладываю в нее бокал. — Я тебе много не наливал, там на два глотка.

— Я лучше чай заварю. Хочешь, и тебе могу...

— Не нужно, — сажусь в кресло напротив нее, чтобы перед глазами не мелькали кадры с неуместными сейчас видениями. — Давай обсудим наш с тобой брак.

Делаю глоток, алкоголь приятно обжигает гортань и согревает внутренности. Слежу за девчонкой.

Она зажмуривается и выпивает содержимое бокала. Распахивает глаза и шумно дышит ртом, машет рукой, сипит:

— Запить... Дай мне запить...

Мда... Судя по всему, спаивать меня никто не собирался.

Нахожу упаковку воды, подаю Принцеске бутылку. Она жадно припадает к горлышку и пьет, а я отпиваю еще вискаря.

— Значит так, давай договариваться, как мы с тобой будем дальше жить.

Глава 4-1

Настя

До меня не сразу доходит смысл сказанного. От выпитого алкоголя внутри становится горячо, горло горит, даже вода не помогает его остудить.

Как такое можно пить, еще и по своей воле?

А Арсений пьет и не морщится. Как и папа.

Что мужчины в этом виски находят? Пахнет неприятно, во рту печет и невкусно. Шампанское вкуснее намного. У меня уже в голове мутнеет. И перед глазами двоится.

Может это от тепла меня повело? Не знаю. Не ожидала, что в доме внутри так все цивилизованно будет. И теплый пол, и камин. Это же здесь и бойлер, и печка тоже электрическая?

Представляю, какой потом нам счет за электричество выкатят.

Надо будет экономить. Я кстати не спросила, нас за деньги пустили жить или только за коммуналку?

Спросить бы, но лень даже языком шевелить. Я только согрелась. А Арсений меня глазами сверлит, сидя в кресле, и допытывается:

— Ты меня слышишь, Анастасия?

— Слышу, слышу, — бормочу, опираясь о стену. — Не глухая...

Упереться головой мешают волосы, стянутые на затылке узлом. Глаза начинают слипаться.

— Я хочу обсудить условия нашего с тобой совместного проживания, — заявляет Арсений, делая глоток из бокала. Смотрю, как перекатывается кадык на смуглой мужской шее.

Мне уже совсем тепло. Только прическа мешает удобно пристроить голову.

Вздыхаю и прощаюсь с мыслью уснуть прямо сейчас. Все равно же не отстанет.

— Хорошо, давай обсудим, — соглашаюсь покорно. — Я готова оплачивать коммунальные пятьдесят на пятьдесят. Продукты пусть каждый покупает себе сам.

— Ты это о чем? — непонимающе моргает Морозецкий.

— Откуда же мне знать, может ты ешь как слон, — развиваю дальше мысль. — Я вот к примеру мало ем. А оплачивать твою выпивку не собираюсь тем более.

— Я имел в виду другое, — говорит Арсений. Судя по его виду, мой муж чем-то явно недоволен.

Если бы он меня не напоил, может я бы поразмышляла, чем конкретно. Но сейчас этот процесс для меня совершенно недоступен.

Я с трудом формулирую имеющиеся мысли в слова. Генерировать новые сейчас — недоступная роскошь.

— Что могут обсуждать абсолютно чужие друг другу люди кроме финансовых вопросов? — искренне удивляюсь. — Разве что бытовые. Например, кто будет мыть полы в туалете. Предлагаю составить график. Потому что посуду каждый будет мыть за собой сам. У тебя в офисе есть цветной принтер? Сможешь распечатать? Я пришлю тебе на почту файл...

— Я хотел обсудить наши отношения, Настя! — гаркает Арсений, бахая бокалом по столу. — Не забывай о том, что наш брак — временный. Не советую тебе в меня влюбляться, а тем более пытаться залезть ко мне в постель. Для тебя я твой муж только на бумаге. На людях мы будем изображать пару только если этого потребует протокол. А поскольку в нынешних обстоятельствах я не самый желанный гость на светских тусовках, ты можешь себя чувствовать относительно свободной.

Я и так это знала, но услышать все равно было обидно.

Отворачиваюсь и закрываю глаза, чтобы не показать никаких эмоций. Пусть думает, что мне безразлично.

— Хорошо, — прежде чем сказать, сглатываю, чтобы голос не дрожал, — договорились. Только у меня есть одно условие.

— Я тебя слушаю, — он наклоняет голову.

Я должна это сказать. Это правда важно.

Собираюсь с духом и выдаю на одном дыхании.

— Пока мы числимся мужем и женой, ты позаботишься о том, чтобы мое имя не вымазывали в грязи. Меня не интересует, как ты будешь справляться, но ты не посмеешь мне изменять. По крайней мере, открыто, — набираюсь смелости и смотрю Арсению прямо в глаза.

Он такого не ожидал, это видно. Да он в полном шоке!

Смотрит на меня со злостью. Холодной, яростной. Как будто размазать хочет.

Наклоняется вперед, опирается на локти. Смотрит с прищуром. Ледяным таким.