Этот хитровыебанный Лиходимов давно все просек и сыграл на опережение. Причем так сыграл красиво, что я просто в ахуе.

Он отлично знает — никакого банкротства на самом деле нет. Морозецкие отмывают капитал и выходят из тени, расширяя сферу влияния.

Он, сука прошаренная, все понял. Понял, что мы его проверяем. Потому и заменил Карину на родную дочь. И получается, вся эта еботня — зря. Я зря женюсь на чужой мне девке.

Так нахер этот цирк?

Дед конечно перегнул палку, когда выбрал для свадьбы эту забегаловку. Здесь разве что местные разбогатевшие колхозники и барыги своих дочек замуж выдают.

Но Лиходимов и не пикнул против. Наоборот, ведет себя так, как будто сам последний кусок хлеба доедает.

Дочку свою нарядил как с помойки.

Я когда ее увидел, еле сдержался, чтобы не выматериться вслух. Платье древнее старомодное, на ее прическе тоже сэкономили. Волосы — как корова языком зализала. Еще и цветочков дешманских натыкали.

Какая нормальная девушка по своей воле в такое дерьмо полезет? Кто согласится во всем этом участвовать? Только такая же дешевка, как это ее платье. И цветочки.

Ну свадьба года блядь. Осталось, чтобы родственники невесты нам ковры подарили и люстру.

— И ты по-прежнему будешь доказывать, что я был не прав? — говорю негромко деду, пока Лиходимов ведет ко мне под руку свою дочурку.

— Вот женись, а там и выяснишь окончательно, — с каменным выражением лица произносит дед.

Ну, спасибо тебе, дед.

Смотрю исподлобья на невесту. Яблочко от яблоньки...

Хотя по внешности так не скажешь. По внешности — у нас тут целая принцеска имеется, одна штука.

Чувствую, что дохожу до крайней точки кипения. Пора сбавлять обороты.

Ладно, Арс, не придирайся. Признай, что тебя в самом деле бесит.

А дико бесит то, что девчонка оказывается красивой. Даже с уродливой прической и в платье, похожем на горшок. И еще она вся какая-то слишком хрупкая.

Может это в сравнении с платьем?

Точно, в этом платье она похожа на хрупкий изящный цветок, выросший в старом глиняном горшке.

Глаза огромные, смотрят гордо и неприступно. И несет она себя как будто не в горшок старый наряжена, а в платье за пол-ляма зелени.

Анастасия Лиходимова. Которая прямо сейчас станет Анастасией Морозецкой.

От понимания того, что девчонка тоже отыгрывает свою роль, злость зашкаливает. Хочется, чтобы этот спектакль уже скорее закончился.

Женят нас быстро, но я зачем-то поддаюсь порыву и срываюсь на поцелуй.

Оправдываю себя тем, что хочу вызвать хоть какие-то эмоции, потому что пока все, что видел — маска. И это единственное, что не укладывается в логически выстроенную картину. Но на самом деле нихуя.

Мне просто самому захотелось. Проверить реакцию. Продавить.

Как далеко она готова зайти.

Насколько готова падать.

Принцеска реагирует странно. Как будто я ее застал врасплох. И как будто это для нее пиздец какое волнующее событие.

А меня еще один вопрос очень сильно интересует. На брачную ночь она тоже согласилась бы?

Такая пойдет на что угодно. Надо сразу очертить границы, и самое херовое, что в первую очередь это следует сделать для себя. Потому что от одной мысли кровь начинает быстрее бежать по венам и совсем не в том направлении.

От мозга вниз, к паху. А надо, чтобы наоборот.

— Не увлекайся, детка, ты здесь всего лишь временная замена, — говорю своей теперь уже жене и не свожу глаз с ее лица.

Она только губы поджимает.

Задело. Конечно, задело.

А как ты думала, дорогая? Если вы вместе со своим папашей решили кого-то наебать, то готовьтесь, что однажды то же самое сделают с вами.

И только когда поднимаю голову, вижу Карину.

Она не уехала? Она все еще здесь?

Сердце ускоряется, но я ожидал взрыва. А здесь только сердце колотится.

— Дорогие гости, можете поздравить молодых! — дебильно-радостным голосом сообщает ведущий церемонии всем приглашенным.

Нас обступает толпа желающих. Подходит очередь родственников невесты.

— Поздравляю... — звучит нежный голос. По щеке мажут губы, а затем над ухом шелестит: — Я буду ждать тебя на веранде со стороны парка. Через десять минут. Выходи...

Поворачиваюсь к своей теперь уже жене. Она как раз принимает поздравления от каких-то моих двоюродных дядьки с теткой.

— Мы остаемся на полчаса, — объявляю повелительным тоном. Принцеска поворачивает голову.

Ничего не говорит. Не спрашивает. Не кивает. Молча пожимает плечом.

«Мне похуй».

Вот как это выглядит.

Но не отказалась же? Нет. Согласилась. Не прикопаешься.

Как у нее так получается? Отдаю распоряжение я, а в итоге чувствую себя же облажавшимся.

Ладно, мне в принципе тоже. Я не обязан отчитываться, но ебучее чувство ответственности дед во мне воспитал. Поэтому когда поток поздравителей схлынивает, говорю Принцеске:

— Я сейчас вернусь.