Сколько мне дед вымотал нервов, пока я смог его убедить в правильности своей позиции. Он топил за диверсификацию, а я убеждал не распыляться, а организовать все направления в одной сфере деятельности. И потом уже наращивать обороты.

В общем все то же самое, что я сегодня услышал от Насти.

Услышал и охуел.

Я мог оставить ее у Илоны и вернуться домой. Не в сторожку, а в настоящий дом Морозецких. В свою роскошную спальню с кроватью «кинг-сайз», панорамными окнами с видом на лес и шикарным завтраком.

Но я здесь, сижу и разглядываю спящую девушку, которая со вчерашнего дня считается моей женой. И которая второй вечер подряд набирается в хламину.

Вряд ли это входило в планы Лиходимова, если он планировал использовать свою дочку в качестве агента. Скорее, это она должна была накачать меня. Накачать и расколоть.

Дальше должен звучать дикий закадровый смех.

Красивая она, все-таки. Глаз не оторвать.

Но я отрываю. Потому что завтра на работу. И если у меня в офисе полный сменный гардероб, то Принцесске с утра переодеться явно не во что. А ее белая блуза и темная юбка выглядят слегка пожеванными.

Опять же странно. Отец живет в центре, дочка могла бы поехать к нему. Но интуиция подсказывает, что не поедет. Потому что одежда на ней тоже самая простая, из масс-маркета.

И это не маскировка. Взять нас с дедом — мы не прячемся, носим свою прежнюю одежду. Потому что хоть и банкроты, но одежда-то дорогая осталась. Чего теперь по секонд-хендам идти, барахло скупать?

Вот и Настя так. Она так одевается. Мне хочется больше узнать о ее жизни в семье Лиходимовых, но сегодня мне явно ничего не светит. Моя жена видит десятый сон, так что лучше принять душ и ложиться спать. Но прежде печатаю сообщение эйчару Веронике:

«Отправьте Анастасии сообщение, что у нее выходной. Пусть к работе приступает послезавтра».

От Вероники немедленно прилетает «Ок, босс», и я иду в душ. Хорошо, в отелях есть халаты, а спать и голым можно. Все равно каждый спит на своей половине кровати.

После душа чувствую себя охуенно. Развешиваю одежду, чтобы не стыдно было доехать до офиса. Можно, конечно, попросить, чтобы мне привезли новый костюм, но не стоит палиться перед женой. Так будет надежней.

Но когда подхожу к кровати, меня начинает мучить совесть. Ей же неудобно так спать. Может попробовать девчонку раздеть?

Я аккуратно, чтобы она не проснулась...

Перекладываю Принцесску на спину. Она отталкивает мои руки, бормочет что-то. Прислушиваюсь.

— Илонка, отстань! Я на пары не пойду!

И снова сопит.

Губы невольно тянутся в улыбке. Так ты у нас злостная прогульщица, дорогая?

Расстегиваю пуговицы на блузке, осторожно высвобождаю руки из рукавов. Стараюсь не смотреть туда, где простой бесшовный бюстгальтер обрисовывает круглую выпуклость.

Я просто снимаю одежду, чтобы она не помялась. Да, да, это я тебе. Не надо вставать, ложная тревога.

Но поздно. Кровь циркулирует по венам как взбесившиеся белки несутся по колесу. Сердце стучит гигантским молотом.

Сдерживаю себя невероятным усилием воли, но внезапно мою шею обвивают нежные руки.

— Ты опять мне снишься? — слышу над ухом. Замираю.

— Нет, — отвечаю хрипло, — я не снюсь. Я по-настоящему.

— По-настоящему ты Карину любишь, а не меня, — вздыхает Принцесска. И я несколько минут пытаюсь вспомнить, о чем это она. Какая блядь Карина?..

И вспоминаю. Ах да...

Наклоняюсь ниже, ладони давят на затылок. Губы ловят дыхание.

— А ты как бы хотела? — опять получается хрипло. В висках фигачит пульс, сердце из ребер вылетает.

Почему она о Карине заговорила, при чем тут блядь любовь вообще?

— Как я хочу не будет, — шепчет она.

— А вдруг? — цепляю губами губы и впиваюсь в ее рот.