От его слов кровь стынет в жилах. Я сглатываю ком в горле, пытаясь подняться, осторожно приподнимая больную ногу. Но в этот момент происходит самое страшное — Мирон резко ставит свою ногу мне на бедро!

Ужас парализует моё тело. Глаза расширяются от страха.

Он не может… Он же не станет… Избивать меня?

Я замираю, не в силах пошевелиться. Его нога давит не сильно, но этот жест говорит громче любых слов — он полностью контролирует ситуацию. Одно его желание — и он может сделать со мной всё что угодно.

Его тёмные глаза сверкают мрачным огнём, когда он наклоняется ко мне:

— Может, мне сломать тебе вторую ногу, чтобы ты начала меня слушаться? Ты меня бесишь, Соня.

Я мотаю головой, едва сдерживая слёзы:

— Не н-надо…

Но вместо сочувствия Мирон расплывается в жуткой, издевательской улыбке, а в глазах читается чистое наслаждение от моего страха. Он убирает свою ногу с моего бедра, но продолжает разглядывать моё тело с интересом.

— А мне нравится эта мысль… Тогда ты точно не сможешь передвигаться, — произносит психопат с напускной задумчивостью, от чего моё сердце замирает в груди.

Он же несерьёзно?..

Глава 15. Жизнь тебя ничему не учит

Из груди вырывается судорожный всхлип, похожий на предсмертный стон. Я замираю, превращаясь в камень, даже дыхание словно застывает в лёгких от первобытного ужаса перед Мироном.

Перед глазами всё расплывается мутными пятнами. Нехватка воздуха ударяет по голове тяжёлой волной. Силуэт парня размывается, превращается в тёмное пятно, а потом и вовсе растворяется в густой, вязкой тьме, которая затягивает меня всё глубже.

Давление на бедро исчезает, растворяется в наваждении. И руки касаются меня — крепко, почти до боли. Они прижимают моё тело к чему-то твёрдому, тёплому… Кажется, к его груди.

— Идиотка, — голос доносится будто издалека, сквозь толщу воды, сквозь пелену паники. — Не собираюсь я ломать тебе ногу.

Каждое слово звучит, как удар молота по натянутым нервам. Мозг пытается осмыслить сказанное, но паника всё ещё сковывает мысли. Я всё ещё нахожусь на грани обморока, балансируя между реальностью и тьмой, что пытается поглотить меня целиком.

Болезненный шлепок по щеке пронзил тело острой вспышкой, словно электрический разряд, и заставил сознание медленно возвращаться из тьмы. Я с трудом приоткрыла глаза, пытаясь сфокусировать расплывчатый взгляд на лице Мирона. Сейчас его черты казались какими-то неестественными, почти нереальными — слишком совершенными, чтобы принадлежать настоящему человеку.

Глубоко втянула воздух через нос, чувствуя, как обжигает лёгкие каждый вдох. Облизала пересохшие губы, ощущая, как пылает левая сторона лица от удара. Боль была острой, но она помогала оставаться в реальности.

— Пришла в себя… — его голос прозвучал раздражённо, почти сердито. — С тобой даже не позабавишься, сразу в обморок падаешь.

В его словах проскользнуло отчётливое разочарование, и это почему-то задело сильнее, чем сам удар. Медленно огляделась вокруг, пытаясь осознать происходящее. Я лежала на диване в гостиной. Значит, он сам принёс меня сюда, а потом… дал пощёчину. Наверное, чтобы привести в чувство, но что-то подсказывало мне, что Мирон наслаждался этим моментом, и явно сделал это с особым пристрастием.

Тело всё ещё дрожало от пережитого шока, а разум пытался осмыслить случившееся.

Что за бред он несёт? «Не позабавишься»… Для него всё это просто грёбаные игры?! Сумасшедший ублюдок, которому прямая дорога в психушку!

Он протягивает мне бокал с водой. Дрожащими руками хватаю его и делаю несколько жадных глотков, даже не задумываясь о том, что он мог туда что-то подмешать. Какая теперь разница? Всё равно хуже уже не будет.

Возвращаю ему бокал и неуклюже устраиваюсь на диване, прикрывая глаза рукой. Слышу его нервный вздох — Мирон явно раздражён тем, что мне стало плохо. Будто не он виноват в том, что я чуть не умерла от страха! И чего он вообще ожидал? Что я буду спокойно реагировать на его угрозы?

— Обиделась, — хмыкает он с издёвкой.

— Отстань от меня, — цежу сквозь зубы, поворачиваясь на другой бок, лишь бы не видеть его самодовольную рожу.

— Жизнь тебя ничему не учит, Соня, — произносит с насмешкой, от которой внутри всё закипает.

Руки Мирона неожиданно скользят под моё тело, и резким движением он поднимает меня с дивана. Фыркаю от усталости, но не сопротивляюсь — попросту нет сил бороться.

— Оставь меня в покое…

— Нет, — отвечает он, и его взгляд меняется.

Это уже не тот пылающий, угрожающий взгляд, от которого по коже бежали ледяные мурашки. Сейчас он смотрит на меня как самый обычный парень — без тени злости, с какой-то странной теплотой в глазах.

Внутри меня возникает полный диссонанс. Как можно так резко менять своё настроение? Как можно из разъярённого зверя превращаться в человека с почти нежным взглядом?