Горячая подушечка его пальца оглаживает левое полушарие, а затем невесомо касается соска, заставляя меня замереть. Прикосновение проносится электрическим разрядом, пронзающим всё тело.

И тут я просто выпадаю из реальности. Тихий стон вырывается из груди, несмотря на все попытки сдержать его.

— Играю иногда, — отвечает этот искуситель, и в его голосе слышится лёгкая усмешка.

— П-почему иногда?..

— Слишком много работы, Соня, — его свободная рука плавно опускается с моего лица и начинает медленно задирать край футболки.

— Ой… Что ты делаешь? П-подожди! — наконец-то нахожу в себе силы и опускаю одну руку с его плеча, пытаясь перехватить за кисть.

— Хочу посмотреть на тебя, — отвечает Мирон, и в его голосе звучит неприкрытое желание.

— Но мы же говорим… — пытаюсь возразить.

— Говорим, но разве это проблема? Почему я не могу смотреть на тебя и разговаривать с тобой, Соня? — его голос становится вкрадчивым, почти ласковым.

— Но… не так же! — протестую, чувствуя, как паника начинает нарастать внутри.

— А я хочу именно так, — его движения становятся более решительными. Он резко вытаскивает руку из-под моей футболки и перехватывает мою руку. Хватает вторую, а затем одним мощным движением опрокидывает меня на стол спиной, фиксируя обе мои руки над головой одной ладонью. — Продолжаем наш разговор, Соня?

— Да…

Что? Нет! Да чтоб его.

— Спрашивай всё, что хочешь. Я внимательно тебя слушаю, — его хриплый голос заставляет меня вздрогнуть от напряжения, потому что глаза психа жадно сейчас исследуют мою грудь. Рука покоится на животе. Но надолго ли?..

Вес Мирона прижимает меня к прохладной поверхности стола, а вторая рука продолжает своё путешествие по моему телу. Он резким движением задирает мою футболку до самого горла, обнажая грудь. Лёгкий холодок обжигает кожу. Несколько томительных секунд он просто смотрит, пожирая меня взглядом, а затем на его губах появляется усмешка. Его рука начинает медленно скользить по моей коже вверх, пока не накрывает упругое полушарие.

Мои глаза непроизвольно расширяются от шока и от чего-то очень-очень странного.

— Что молчишь, Соня? Язык проглотила? — его голос звучит насмешливо.

Он наклоняется ко мне, и в следующее мгновение его губы впиваются в мою нижнюю губу. Прикусывает. С пугающей лёгкостью язык проникает в мой рот, скользя по моему языку. Я должна сопротивляться, но моё грёбаное тело предаёт меня, отвечая на его ласки. Всё происходит слишком остро, слишком неправильно, и внизу живота разгорается пожар, который я не в силах потушить, кажется…

Это не просто психопат… Он на самом деле настоящий демон в человеческом обличии!

Мирон слегка отстраняется и шепчет, обжигая дыханием мою шею:

— Странно, язык на месте…

Конечно, на месте. Просто он немного в шоке, как и я.

Собираю все оставшиеся крохи воли, которые ещё теплятся во мне, и выдавливаю из себя слова:

— Расскажи о своей семье…

Может быть, разговор о родителях немного остудит его пыл? О, как я надеюсь на это!

Мирон издаёт злобную усмешку, от которой у меня по спине пробегает холодок.

— Что именно тебя интересует?

— Ты один в семье?

— Да.

— А… мама и папа… Ну… — задерживаю дыхание, когда его рука опускается на мою грудь и начинает её сжимать.

— У меня только отец, — его голос становится жёстким. — Мама ушла от нас, когда мне было десять лет. Отец женился повторно через год на какой-то молодой шалаве, — его пальцы зажимают мой сосок, и молния пронзает позвоночник. Я шумно выдыхаю, пытаясь справиться с нахлынувшими ощущениями.

— А… — едва слышный звук вырывается из моего горла.

— Продолжай говорить, Соня, — произносит этот демон, продолжая потирать чувствительную горошину между пальцами. Каждое его движение вызывает во мне новую волну противоречивых ощущений, и я чувствую, как теряю контроль над собой.

— А твоя мама… ты с ней видишься? — выдавливаю из себя вопрос, отчаянно цепляясь за последнюю надежду отвлечь его разговором.

Парень слегка прищуривается, отпускает мой сосок и начинает медленно скользить рукой вниз по телу. Его пальцы нежно оглаживают рёбра, спускаются к животу, достигают кромки нижнего белья и ведут вдоль неё. Мирон шумно выдыхает, а затем его ладонь накрывает самое чувствительное место между моих ног. Прямо там!

Я дёргаюсь, напрягаясь всем телом, пытаясь отстраниться от этих прикосновений.

— Нет, — отвечает он с заметной хрипотцой в голосе.

Его наглая ладонь начинает медленные, мучительные поглаживания через ткань трусиков, и из моей груди вырывается сдавленный всхлип. Я пытаюсь сомкнуть бёдра, но это невозможно — я только сильнее обхватываю его ногами. Дёргаю руками, пытаясь освободиться из его хватки, потому что эти ощущения слишком острые, слишком сладкие.