Его слова ударили меня словно пощёчина. Глаза расширились, заполняясь первобытным ужасом. Сердце, которое только что замерло, теперь колотилось как сумасшедшее, грозя выпрыгнуть из груди. Холодный пот выступил на лбу.

— Нет… — я замотала головой.

— Что нет? — он удивлённо приподнял брови.

— Не надо этого делать, пожалуйста… — из меня вырвался всхлип.

— Почему?

На его лице появилось раздражение. Глаза прожигали меня сейчас насквозь.

— Мы же… Ну, это будет изнасилование… — тело начала сотрясать дрожью.

— А ты не хочешь трахаться со мной? — брови Мирона сошлись на переносице.

Его пальцы, обжигающе горячие, коснулись моей щеки, а затем скользнули в волосы, настойчиво продвигаясь к затылку. Тёмные глаза медленно опустились, изучая мои губы с неприкрытым вожделением… В их глубине читалось что-то первобытное, животное, что заставило меня замереть от страха. А в следующий момент он буквально набросился на мои губы, не оставляя мне ни малейшего шанса на сопротивление.

Я успела лишь приглушённо промычать, протестуя, прежде чем его рот полностью поглотил мои губы в грубом, насильственном поцелуе. Мои руки инстинктивно упёрлись в его плечи, пытаясь оттолкнуть, но все мои попытки вырваться были тщетны.

Его рука на затылке только усилила захват, фиксируя моё лицо в нужном ему положении, а вторая рука скользнула по обнажённому бедру, вызывая волну ужаса. Холодные мурашки разбежались по всему телу. Горячие слёзы брызнули из глаз, оставляя солёные дорожки на щеках.

Мирон медленно отстранился, изучая моё лицо.

— Ну и чего ты ревёшь? — поинтересовался так, будто ничего ужасного сейчас не происходит.

Я только сильнее всхлипнула, продолжая упираться дрожащими руками в его плечи.

— Ты всё ещё целка? — задал он следующий вопрос, изучая моё лицо своими страшными чёрными глазами и явно испытывая злость.

— Угу… — промычала я всхлипывая.

Мирон едва глаза не закатил, когда услышал ответ. Громко выдохнул.

— Думаешь, твои слёзы и вопли меня остановят, Соня? Я всё равно тебя трахну, — проговорил он стальным голосом, стискивая до боли мой затылок своей ручищей.

— Не надо… Р-разве тебе это доставит удовольствие?..

— Доставит, — ухмыльнулся он зловеще.

— Я обращусь в полицию…

— Уверена, что доберёшься до полиции? — его самоуверенный голос и взгляд обжёг моё тело.

Он… собирается меня убить?.. Я снова всхлипнула, шмыгая носом и впиваясь ногтями в его плечи через футболку.

— Ты грёбаный психопат… Просто знай, что я буду сопротивляться изо всех сил!.. Чтоб ты провалился, гад такой. Или... подхватил заразу и сдох!..

Мирон пару секунд смотрел на меня пронизывающим взглядом, а затем разразился громким заливистым смехом. Слёз с меня и сел на край дивана, продолжая посмеиваться. Я отползла от него подальше, неаккуратно задевая ногой матрас. Но эта боль была сейчас почти не ощутима.

Мирон поправил свои пряди, что упали ему на глаза, а затем повернулся ко мне и произнёс:

— Ты смешная, — ухмыльнулся, — но мы всё равно переспим по твоему согласию или нет. Если хочешь отсюда выйти, то советую тебе выбрать первый вариант. И чем раньше, тем лучше. Так что решать тебе.

___________

Привет! Ещё одна история про лютого психа!

"Почувствуй мой страх"

Глава 13. Это ненормально

— Всё, что ты делаешь, это ненормально, неправильно, Мирон, — шепчу я дрожащим голосом, отчаянно вытирая ладонями мокрые от слёз щёки. Мои пальцы дрожат, а сердце готово выпрыгнуть из груди от страха. — Отпусти меня, пожалуйста… Я никому не расскажу об этом. Клянусь…

Парень медленно сканирует меня своими тёмными, бездонными глазами, в которых нет ни капли сочувствия. Издаёт короткий, циничный смешок, от которого у меня по спине пробегает ледяной холодок.

— Если бы я боялся последствий, то не стал бы этого делать, — произносит он холодным, ровным голосом. — Разве ты ещё не поняла?

— И чего же ты добиваешься? — мой голос предательски дрожит. — Что мне сделать, чтобы ты перестал? Чтобы отпустил меня?

Мирон медленно улыбается, и в его глазах вспыхивает зловещий огонёк, от которого у меня перехватывает дыхание. Взгляд становится хищным, расчётливым.

— Всё зависит от тебя, Соня, — произносит он, растягивая слова. — Будешь делать то, что я говорю, и тогда я подумаю над этим.

Он поднимается с места с нарочито небрежным видом, словно происходящее его совершенно не трогает, и выходит из гостиной, оставляя меня одну.

Я понимаю, что больше не могу оставаться здесь ни секунды. Нужно выбираться любой ценой. Если он забрал мои вещи, значит, они должны быть где-то в этом доме. Я должна их найти.

А ещё… Дверной замок, несомненно, открывается изнутри. Он же как-то запер нас тут. Нужно найти не только его, но и ключи от решёток на окнах первого этажа. Я видела, что на них висят небольшие замки.

Нужно действовать быстро и тихо. Нельзя дать ему понять, что я что-то замышляю.