Но не одобрение генералом моего решения оставить ее там привлекает мое внимание. А ярость в его глазах, когда Риа повторяет полные ненависти слова, которые Сисери выплюнула в мою сторону перед нашим уходом. «Она — всего лишь ошибка».

— Что она имела в виду? — спрашиваю я, прерывая рассказ Риа. — Когда сказала, что я привязана к вашему королю?

Какой тип сделки с феа я невольно заключила с их королем? Я снова ловлю себя на мысли, может ли сделка с феа быть аннулирована смертью. Мне нужно будет выяснить это.

— Судьбы, — говорю я себе под нос. — Это сделка, которую я заключила с Найей, не так ли? Та же сделка, что я заключила с Богьей.

Конечно, логично, что если я заключила сделку с подданным их монарха, это могло легко распространиться и на него. Опрометчиво. Мне нужно выяснить, что именно я пообещала Найе и как освободиться от связи с их сувереном, и быстро.

— Богья? — изумляется Риа. — Я начинаю чувствовать, что даже не знаю, кто ты такая, — говорит она, щипая себя за переносицу.

— Советую тебе привыкнуть к этому чувству, если намереваешься оставаться ее подругой. Я вот привык, — язвит Риш, и я не совсем уверена, что он шутит.

Генерал бросает на них обоих свирепый взгляд, прежде чем снова посмотреть на меня. Он убирает выбившийся локон с моих глаз и говорит:

— Мы разберемся со сделками, которые ты заключила и с Найей, и с Богьей. Но сначала нам нужно разобраться с Ватруками, — он смотрит на лейтенанта. — Ты говоришь, что видела больше одного?

Риа кивает.

— На опушке леса, — так вот что она увидела, когда мы бежали. — Это была Вос, генерал, — говорит она.

Всё его тело напрягается.

— Ты уверена?

Риа снова кивает. Не знаю, почему мне не приходило в голову, что они могут знать Ватруков. Насколько я знаю, они все живут достаточно долго, чтобы их пути пересекались множество раз.

— Кто из мужчин пал от руки Шиварии? — требует ответа генерал; едва уловимый страх скрыт за его глазами, пока он ждет ее ответа.

— Кезик, — лейтенант произносит имя нерешительно, словно произнесение его вслух может как-то навредить ей.

— Фок, — ругается Риш, в тот же момент генерал спрашивает:

— Ты уверена?

— Бесспорно, — отвечает она, возвращая себе некоторое подобие самообладания.

Приказы, слетающие с губ генерала, звучат настойчиво, а его тон еще более требователен, чем я привыкла слышать.

— Риш, сообщи своей сестре и подними стражу. Риа, возвращайся к Торену, он должен знать, с чем мы имеем дело. Оставь небольшой отряд в казармах. Я хочу, чтобы каждый оставшийся солдат был размещен снаружи дворца к рассвету, если возможно — раньше.

— Как скажете, — отвечают они в один голос, поспешно покидая комнату.

— Что происходит? — спрашиваю я, сбитая с толку этим разговором.

— Кезик был парой Вос, — объясняет он. — Если Риа видела её на опушке леса, значит, она видела и вас обеих, и она будет жаждать крови.

И вот так, словно опрокинутый витраж, моя жизнь начинает трещать по швам. Каждый цветной кусочек — разный путь, разная жизнь, которую я прожила или могла бы прожить, но связь, удерживающая эти пути вместе, начинает ломаться. Я тогда этого не знала, но вижу сейчас, что каждое возможное будущее, которое я могла бы познать, разбилось вдребезги в тот момент, когда клинок покинул мою руку.

Вся ложь обращается в прах. Каждое оправдание — в дым. Я снова убила. Своих собственных людей, снова. Я сделала это, не удостоив их жизни ни единой мысли.

Мне никогда не грозила настоящая опасность, не от Дракай. Если бы они меня схватили, меня бы освободили в тот же миг, как я рассказала бы им о своей цели здесь. Я могла бы привести их в казармы, помочь проникнуть во дворец, остановить войну, которая грядет, войну, которая уже здесь.

Но жизнь Риа была бы потеряна, и скольких еще? Я не могу этого сделать. Я не могу жертвовать невинными жизнями, фейн или смертных. Я не буду.

И какова цена всех жизней, которые я спасла, предав свой народ? Я заплачу собственной жизнью. Если Вос ищет мести, а Ватруки сотрудничают с Ла'тари, смогу ли я когда-нибудь вернуться домой? Почтит ли она помилование, которое король наверняка дарует мне за успех миссии? Вряд ли.

Генерал неверно истолковывает причину моего беспокойства и притягивает меня в свои объятия.

— Не волнуйся, — говорит он мне в волосы. — Нет ни одной армии в этой завесе или любой другой, которую я бы не отправил в халиэль, если бы это означало твою безопасность.

— Ари была права, — говорю я, прижавшись лицом к его груди. — Ты должен отослать меня прочь.

Мое горло горит, когда мужчина притягивает меня ближе, шепча на ухо:

— Тебе нет другого места, кроме как рядом со мной, миажна. Клянусь судьбами, я никогда тебя не отошлю.

Но он отошлет. Он сделал бы это сейчас, если бы по-настоящему знал меня, если бы знал, зачем я пришла, кто я такая, что я намеревалась — и всё еще намереваюсь — сделать.

Намереваюсь ведь, да?