— Многие из нас были на южном континенте в ту ночь, когда они начали войну, — говорит он. — Риа, Торен, Ари и я, среди прочих. Все с одной целью. Мы искали Валтуру, — он тяжело вздыхает. — Мы были там, когда начались пожары. Когда плач молодых матерей был слышен вдоль всего побережья. Так что да, мы сражались в войне, против Ватруков, против Дракай, но никогда — против людей.

— Жители деревень увидели бы. Они пришли бы вам на помощь, — настаиваю я.

Я знаю, что пришли бы. Даже сейчас сердца народа Ла'тари сильны. Даже после всего, что они пережили.

Генерал пожимает плечами.

— Что значат два монстра, сражающиеся друг с другом посреди горящего мира, пока ты пытаешься сбежать и спасти свою семью?

Я ненавижу каждое слово. Ненавижу правду, которую чувствую во всём этом. Ненавижу, что позволила себя так обмануть, быть такой слепой. Какой бардак мы устроили в нашем мире. И как быстро бы это всё закончилось, если бы народ Ла'тари заставили увидеть правду.

Хотя некоторые знают. Вспоминая отряд Дракай, что ехали с мужчиной-Ватруком, я невольно задаюсь вопросом, сколько еще знают правду об этом мире. Лианна? Бронт?…Вакеш?

Знал ли кто-нибудь из тех, кто принимал участие в моем становлении, масштаб лжи, которой меня кормили всю жизнь? Знали ли они все? Нет. Не все. Есть один, и даже после всего я не могу заставить себя поверить, что он обманул бы меня.

— В детстве, — говорю я никому конкретно, хватаясь за последнюю нить, связывающую тот хрупкий фасад, которым является моя жизнь, — я стала свидетелем того, как группа фейнов напала на людей в лесу. — Небольшая ложь, и я подозреваю, что знаю ответ еще до того, как слышу голос Файдры.

— Те, что встали на сторону Ватруков.

— Или, — добавляет генерал, — заключили сделки с королем Ла'тари, не понимая, чего это будет им стоить.

Моя компания, кажется, довольна тем, что я сижу в тишине некоторое время. Мои глаза устремлены на огонь, потерявшись в мерцающем жаре, исходящем от темного камня вокруг него.

К тому времени, как я встаю, чтобы удалиться на вечер, Медиа заснула в своем кресле. Старуха глубоко дышит, ее пестрое одеяло соскальзывает с узловатых коленей. Поправив одеяло у нее на коленях, я благодарю Файдру, прежде чем последовать за генералом обратно в нашу комнату.

— Если твои предки пытались спасти фейнов, зачем они оставили Ватруков позади? Зная, что они были против Раскола, они должны были ожидать, что может случиться нечто подобное, — спрашиваю я генерала, запуская пальцы в спутанные локоны, перекинутые через плечо.

Он расхаживает перед камином, не в силах полностью расслабиться после новостей, которые мы с Риа принесли сегодня днем.

— Древние знали, что Ватруки могут стать мстительными, но они не стали бы вмешиваться в выбор тех из нас, кто решил остаться. Поэтому они оставили нам семя Шивай, душу, чтобы охранять нас, если возникнет нужда. Мы называем это Валтура.

Я озадаченно наклоняю голову.

— Почему эта Валтура не показала себя во время первой войны? Или второй? Если она была предназначена для защиты фейнов, наверняка это было самое время.

— Я задавал себе этот вопрос много раз, — говорит он, пропуская пальцы сквозь волосы.

Раздается стук в дверь, и хмурый взгляд на лице генерала комично пугающ. Хотя я, вероятно, не чувствовала бы то же самое, будь он направлен на меня. Он подлетает и целует меня в макушку, проходя мимо, чтобы открыть.

— Был долгий день, миажна. Поспи. Я не уверен, сколько времени это займет.

Я замечаю Риа в коридоре, направляясь в ванную. Она будет докладывать генералу о своей поездке к Торену в казармы. Если она не столкнулась с неприятностями, отчет не займет много времени, и, судя по звуку ее голоса, она не передает ничего ужасно срочного.

Я закалываю волосы в узел на макушке и поворачиваю рычаг, заставляя воду литься дождем из отверстия наверху. Мои мысли задерживаются на Ватруках, на Вос и ее паре. Я упираюсь вытянутыми руками в стены, опустив голову между ними; стены прохладного, гладкого мрамора под ладонями. Вода каскадом стекает между лопаток и вниз по спине. Мой разум кружится, как бесконечный поток воды, утекающий в слив.

Я умру. Интересно, сколько Дракай видят момент, когда судьбы обрезают нить их жизни. Я всегда думала, что смерть придет быстрее. Что я буду на поле битвы и встречусь взглядом со своим роком перед концом. Никогда я не представляла ничего подобного. Быть ненавидимой и преследуемой за то, что забрала то, что принадлежало ей.

Сделает ли она это быстро? Я бы не стала.

Я едва знаю мужчину, с которым делю ложе, и уже убивала ради него. Насколько сильнее была бы эта ярость, если бы мы прожили много смертных жизней рядом друг с другом? Насколько дороже стала бы мне эта жизнь?

Я вздрагиваю, когда губы генерала находят изгиб моей шеи.

— Что тебя тревожит, миажна?

— Ничего такого, что не могло бы подождать до утра, — говорю я.

Его губы задерживаются, руки опускаются на мои бедра, а большие пальцы разминают ямочки на пояснице.

— Скажи мне, — это не требование, скорее простая просьба заглянуть в мой разум.

— Вос, — признаюсь я, зная, что она занимает его мысли так же, как и мои.

Он напрягается, даже когда его руки продолжают успокаивать мои мышцы.