— Выкинь его из головы, — говорит она, вглядываясь в мои глаза. — Не твой это мужчина, но твой босс. Надо понимать, что некоторые мальчики могут быть женщине совсем не по зубам в амурном плане. Без сердца останешься.

15

— Вот такие дела, Гоша, — вздыхаю я, протягивая в клюв моего попугая какаду ломтик морковки. — Неделя эта была просто адская. Теперь для всех я — любовница Михаила Валентиновича. Моё повышение я заслужила, по мнению многих, не своими профессиональными качествами, а через постель. Адская неделька.

Гоша поворачивает голову, смотрит на меня то одним глазом, то другим, открывает клюв и говорит хрипловатым, но чётким голосом:

— Вер-ррр-руся хор-ррр-рошая. Хор-ррр-рошая.

Я улыбаюсь — криво, устало. Гоша аккуратно подхватывает морковку своими когтистой одной лапкой, ловко удерживаясь другой на ветке сухой коряги.

Пахнет в комнате лесом, сухой древесиной и слегка — птицей.

разгрызает он морковь с сочным хрустом.

Этого попугая мне подарил сын перед тем, как уехать в Болгарию на работу. Я, если честно, никогда не любила птиц.

Кошечек, собачек — понимаю, а вот с попугаями у меня всегда были сомнительные отношения, но раз сын подарил, то Гошу я оставила.

И сейчас не жалею. Кто меня ещё похвалит? Кто ещё скажет, что Веруся хорошая? Только Гоша.

Пришлось для него оборудовать целую комнату — бывший мой кабинет. Теперь здесь вольер: сухие деревца, множество жердочек, большая клетка в углу, где Гоша спит, когда я на работе.

Мы долго не могли подружиться. Оказалось, попугаи могут быть агрессивными и очень недоверчивыми товарищами. Сколько раз он пытался откусить мне палец своим огромным, словно кусачки, клювом — не сосчитать, но я всё же приручила эту пернатую бестию с красивым жёлтым хохолком.

И раз меня не сожрал вредный попугай, то и с ситуацией с Михаилом Валентиновичем я точно справлюсь. После Гоши мне ничего не страшно.

Гоша тем временем старательно и сосредоточенно разгрызает морковную палочку. Часть влажных оранжевых крошек летит на пол, на паркет, который я так тщательно мою каждые два дня.

Из прихожей доносится резкая, настойчивая трель звонка. Я вздрагиваю. Гоша замирает, зажав морковку в когтях, и поворачивает голову на сто восемьдесят градусов.

— Кого там пр-ррр-ринесло? — спрашивает он своё любимое, заученное выражение.

— Да вот, Гошик, не знаю, — отвечаю я и, торопливо шаркая растоптанными тапочками, выхожу из птичьих покоев.

Гоша срывается с жердочки и летит за мной. Он взлетает на перекладину, которая висит над дверью в гостиную и напряжённо замирает, вертя головой.

— Кого там пр-ррр-ринесло? — повторяет он уже в коридоре.

— Молчи, — шикаю я, но сердце почему-то начинает стучать чаще.

Кто в субботу приехал? Курьер? Соседка?

Проворачиваю ключ, нажимаю на ручку и распахиваю дверь.

И замираю.

Передо мной стоит очень красивая блондинка. Ей максимум двадцать пять.

Фарфоровая кожа без единой морщинки и огромные, по-детски наивные голубые глаза.Мягкие, тяжёлые локоны спадают на плечи.

Кукольное лицо: милые губки бантиком, вздёрнутый носик, высокие скулы. Одета она в скромное платье цвета пудровой розы, облегающее стройную, хрупкую фигурку. На ногах — лаковые лодочки на каблучке. Сверху накинут белый кардиган из тончайшей шерсти.

Очень красивая. Следов косметологии я не вижу. Губы сочные, но свои. Ресницы длинные и пушистые — свои. Макияж минимальный, только подчёркивающий эту девчачью, почти неземную свежесть.

Но в её глазах — буря. Они не голубые, а ледяные, пронзительные.

Она хмурится, и её идеальные бровис легким изгибом.

— Мне нужна Позднякова Вера, — говорит она тихо, но голос у неё звонкий, отчётливый, с лёгкой, милой картавинкой.

И, не дожидаясь ответа, делает наглый, беспардонный шаг вперёд.

Я от неожиданности и этой наглости аж отступаю. Она заходит в прихожую, и запах её накрывает меня волной: Сладкие яблоки, свежая зелень.

Смотрит на меня надменно, вскинув аккуратную бровь.

— Это вы? — переспрашивает она, и в её тоне слышится не вопрос, а презрение.

У меня в душе на секунду вспыхивает дурацкая надежда: а вдруг это бывшая подружка моего сына? И она пришла обрадовать меня новостью о беременности? И это будет уважительная причина для того, чтобы мой Максим вернулся из Болгарии…

— А ты кто? — спрашиваю я, и голос мой звучит сипло от волнения.

Девушка делает ещё один шаг.

Она прищуривается, и её взгляд становится ещё холоднее, ещё опаснее.

— Снежана. Невеста Миши.

16

Не сразу понимаю, про какого Мишу идет речь. Стою в растерянности.

— Невеста? — переспрашиваю я, и голос звучит сипло, будто я только что проснулась.

Что, в сущности, недалеко от истины — суббота, десять утра, на мне теплый плюшевый халат в розовых сердечках.