— А тут вы… без футболки, вспотевший, сильным запахом пота, — она улыбается уголками губ, и эти морщинки-лучики вокруг глаз становятся чуть отчетливее. — Моё тело отреагировало. Это женская физиология, Михаил Валентинович, а в сорок пять лет она вот такие сюрпризы подкидывает.

Я снова обезоружен и обескуражен.

Эта бесстыдница честно и откровенно признала, что мой вид после беговой дорожки её впечатлил.

А ведь я, как настоящий альфа-самец, привык к обратному: к смущённым взглядам, к стыдливому румянцу и к опущенным дрожащим ресницам.

А Вера… Вера — настоящая стервозина, которая признаёт свои животные реакции.

Таким бессовестным манёвром она снова вырывает у меня мою агрессивную мужскую власть над её женской сущностью.

— Это лишь женская физиология и гормоны, — Вера тоже делает маленький шаг ко мне. Поднимает лицо выше. Сдержанно улыбается. — Но мозгами я понимаю, Михаил Валентинович, что вы всего лишь мой начальник. Вы не тот мужчина, которому я могу питать какие-то глубокие симпатии и чувства. Вы просто застигли меня врасплох.

Она улыбается чуть шире. Я чувствую её её выдох на своём подбородке.

— Какая же ты в себе самоуверенная, Верочка, — говорю я тихо, Возвращаю себе контроль в этой странной, но чертовски увлекательной игре с кусачей Верочкой. — Уверяешь, что я не застану тебя врасплох? Что не смогу удивить?

Я наклоняюсь к ней. Наши лица теперь на расстоянии ладони. Вижу каждую ресницу, каждую едва заметную пору на её коже, лёгкие веснушки у переносицы и крошечный белый шрамик над левой бровью. Интересно, откуда он?

Я бы хотел это узнать.

— Даже если сделаю… так? — шепчу я, возвращая ей её же слова, что она бросила мне в лицо в моём кабинете перед тем, как «впечатлить» меня милым бантиком.

Теперь моя очередь опять ее впечатлять.

Долю секунду растерянно молчит, а затем уточняет с лёгкой, едва уловимой тенью настоящего испуга:

— Как?