С НОВЫМ ГОДОМ МОИ ХОРОШИЕ! ЖЕЛАЮ ВАМ ВСЕГО НАИЛУЧШЕГО В ЭТОМ ГОДУ!

Немного пошалим с Михаилом:

‍❤️‍‍❤️‍‍❤️‍ Приглашаю заглянуть к брату Миши к Градову Марку, на которого сегодня установлена скидка “Олигарх и отчаянная разведёнка” ‍❤️‍‍❤️‍‍❤️‍

‍❤️‍‍❤️‍‍❤️‍Также сегодня по скидке можно купить еще одного вредного босса “Босс и мать-одиночка в разводе” ‍❤️‍‍❤️‍‍❤️‍

17

— Это Позднякова Вера, — говорю я официальным тоном, а после не могу сдержаться от ехидства: — …старая корова.

Секунда молчания.

— Чего тебе, Позднякова? — раздражённо спрашивает Михаил Валентинович, и в его голосе нет ни нотки нежности, ни удивления, только чистая неприязнь и недовольство.

Я вздыхаю и сажусь на пуфик, на котором обычно зашнуровываю кроссовки перед выходом. Тёплая плюшевая обивка мягко проминается подо мной.

— Тут такое дело, — с театральной печалью вздыхаю я. — К старой корове на огонёк заглянул милый зайчик на разборки. Но милый зайчик не подумал, что у старой коровы есть злобный… большой попугай.

На той стороне воцаряется недоумённая тишина.

— Так вот, — продолжаю я, — этот злобный большой попугай накинулся на зайчика… — я наклоняюсь, поднимаю с кафеля тонкую прядь светлых волос и задумчиво разглядываю. — …и безжалостно его пощипал. И теперь этот красивый зайчик в слезах и соплях заперся в ванной.

— Ты что несёшь, Позднякова? — глухо и зло спрашивает Михаил Валентинович. — Какие зайчики? Попугаи?

— Сказка — ложь, да в ней намёк, — отбрасываю в сторону светлый локон и усмехаюсь.

— Позднякова, ты что, пьяная, что ли? — рявкает на меня Михаил Валентинович. — Что за зайчик? Ты зачем мне звонишь и какую-то пургу несёшь про зайчика?

— Ах, я забыла, — улыбаюсь я, разминая шею. Звучит слабый хруст. — Зайчика-то зовут Снежанна. И этот милый, очаровательный зайчик похвастался красивым кольцом и сказал, что скоро будет свадьба с Мишкой.

На той стороне опять воцаряется молчание. До Михаила Валентиновича очень туго доходит, что за «зайчик Снежана» заглянул ко мне в гости. Проходит, наверное, около минуты, прежде чем он мрачно спрашивает:

— К тебе что, пришла Снежана?

— Да, ко мне пришла ваша невеста Снежана, — отвечаю я таким же угрюмым и недовольным голосом. — На неё напал мой попугай. И сейчас она сидит в моей ванной комнате и размазывает по стенам сопли и слёзы. А её… караулит мой попугай. Поэтому…

— Так посади попугая в клетку, — строго приказывает Михаил Валентинович.

— Какой вы умный, — усмехаюсь я. — Но я сейчас не полезу к Гоше,потому что я сама отхвачу от Гоши, если посмею его сейчас засунуть в клетку. Я своего попугая знаю. Не буду с ним вступать в бой. Но вы, как настоящий мужчина, должны приехать и просто обязаны отбить свою невесту… у моего Гоши.

Я встаю с пуфика, выхожу в коридор. Снежана выглядывает из ванной, немного приоткрыв дверь, и опять взвизгивает, потому что Гоша слетает с полки и с криками «Пошла пр-ррр-рочь!» накидывается на дверь. Несколько книг падают на пол с глухим стуком.

— Это, что, Снежана кричит? — спрашивает Михаил Валентинович, и наконец в его голосе прорезается растерянность.

— Я бы, Михаил Валентинович, попросила вас приехать поскорее за своей невестой. Потому что… — делаю многозначительную паузу, — …потому что я не хочу эту субботу тратить на её крики и слёзы.

После этого я, не дожидаясь его возмущённого ответа, сбрасываю звонок. И зло прячу смартфон в карман своего милого и уютного халата с розовыми сердечками.

Прихожая выглядит как поле боя. На кафеле валяется смартфон с паутиной трещин, рядом — пряди светлых волос. Из-под двери ванной доносятся приглушённые всхлипы.

Шагаю на кухню. Наливаю себе чай из старого заварного чайника — терпкий, тёмный, с нотками бергамота.

Лезу в хлебницу за булочкой с маком. Она мягкая, посыпанная сверху сахарной пудрой и тёмными, ароматными маковыми зёрнышками. Откусываю. Сладко, маслянисто, пахнет ванилью, как в детстве, когда мама пекла для меня булочки.

В ожидании грозного Мишки старая корова выпьет чая. Опускаясь на кухонный стул у окна. Вздыхаю

— Когда приедет Миша, то он твоему попугаю крылья все обломает! — кричит Снежана из ванной комнаты.

— Это мы ещё посмотр-ррр-рим, — парирует из коридора Гоша, старательно рассекая букву «р».

— Посмотр-ррр-рим, — передразниваю я его, отхлёбывая горячий чай.

Обжигаю язык.

18

Открываю дверь.

Держу в ладонях теплую керамическую кружку. На ней большими буквами написано “Я ВОСЬМОЕ ЧУДО СВЕТА”. Спонтанная покупка, но теперь это моя любимая кружка.

Чай внутри уже остыл.

На плече у меня восседает Гоша. Он тяжёлый, его когти осторожно впиваются в ткань, но не до кожи. Он мне не сделает больно.

На пороге моей квартиры стоит Михаил Валентинович.