А ее брат тем временем выдал еще одну теорию, похлеще предыдущей:

— Знаю-знаю! Там ствол!

Его это так раззадорило, что я даже не верила своим глазам.

— Какой еще ствол, Кирилл?! В кого ты решил уже стрелять?!

— Ну охотничий ствол, мама… — оправдывался сын. — Я имел в виду ружье. Отец уже давно мне обещает, что мы с ним как-нибудь поедем на охоту. И он меня научит по уткам стрелять.

Я напряглась еще больше. Ружье? Стрелять по уткам? Невольно представляла, какими ужасными последствиями могут закончиться эти мужские шалости.

Эрик, до этого молчавший, осторожно улыбнулся и произнес:

— Может, спиннинг в коробке? Удочка. Для рыбалки. У нас в Швеции спиннинги часто дарят на Рождество. Особенно сыну. Мне отец подарил.

— Будишь рыбу теперь ловить, — говорила Мария мечтательно, — и нам приносить — мы ее с мамой пожарим. Или в духовке запечем по бабушкиному рецепту. Вкусно будет…

— Рыбу можно ловить под лед, — жестикулировал Эрик, намекая на прорубь. — Нужно просверлить лед и опустить удочку.

Андрей слушал их, явно наслаждаясь моментом. Он вольготно отсиживался на своем капитанском месте и смотрел на сына так, как давно не смотрел. С неподдельным интересом. С ожиданием реакции. С этим особым блеском в глазах, который появлялся у него только в двух случаях — когда удавалась крупная сделка или когда он чувствовал себя главным над всеми.

— Да ладно вам, — усмехнулся он. — Там просто хорошая палка сырокопченой колбасы. Настоящая салями. Сейчас ее достанем и порежем. Разложим на тарелки, чтобы всем хватило. Ты же с нами поделишься, Кира?

Все на секунду поверили. Даже я. Мы дружно умолкли. От неожиданности. Потому что колбаса — это вроде как и хорошо. Но как-то мелко. Неожиданно в контексте подарка совершеннолетнему сыну. Маша рассмеялась. Эрик улыбнулся. Кирa недовольно фыркнул — вот его эта новость явно разочаровала.

— Очень смешно, — буркнул он, начиная краснеть. — Если это был такой прикол, то это так себе.

— Да пошутил я, пошутил, — отмахнулся Андрей. — Открывай давай. Чего тянешь резину? Не колбаса там. И не спиннинг.

— А что тогда?

— Откроешь — и увидишь.

Кирa вскочил со стула, подошел к коробке. Взял ее, потряс в руках. Потянул за ленту, снял бант, аккуратно положил на стол. Я заметила, как у него дрожат пальцы — от предвкушения. Он всегда был таким. Если что-то обещали, он жил этим ожиданием. Любил подарки, как и все мальчишки. Особенно от папы. Мужчины лучше понимают друг друга.

Я сидела и смотрела, как он разрывает бумагу на этой скромной простенькой коробке. И с каждой секундой мне становилось все тревожнее. Слишком театрально. Слишком демонстративно. Андрей не умел делать простые подарки. Если он что-то дарил, это всегда было с подтекстом. С вызовом. С доказательством. Дескать, посмотри, что я тебе дарю — это повышает мою ценность в глазах мира. Ты просто обязан быть благодарным. Иначе потом пожалеешь.

— Бать, тут монтировка, — сказал Кирa, вытаскивая из коробки выкрашенную в яркий оранжевый цвет… монтировку.

Наступила гробовая тишина. Теперь уже настоящая. Тяжелая. Та самая, в которой слышно, как кто-то неловко сглатывает слюну в пересохшем горле.

— Это правда монтировка? — осторожно спросила Маша. — А… для чего она нужна?

Кирa растерянно посмотрел на отца. Потом на меня.

— Пап? Реально монтировка? Ты подарил мне монтировку на Новый год? Чтобы все надо мной хохотали? Мне сейчас кого-то ударить хочется этой монтировкой, честно.

— Тебя что-то удивляет?

— Да. Зачем она мне? Эта хрень…

— Ну а как ты хотел? — пожал плечами Андрей. — Сначала инструмент. Потом — уже то, что эта монтировка открывает. — Он встал, хлопнул сына по плечу и кивнул в сторону выхода. — Пойдем. Покажу тебе, для чего она нужна на самом деле.

— Куда это вы? — не поняла я.

Но Андрей уже набрасывал пальто.

— Во двор, — спокойно ответил он. — Там кое-что есть для нашего сына. Настоящий подарок.

Настоящий подарок? Сердце ухнуло куда-то вниз.

Мы вышли все вместе. Холодный воздух ударил в лицо. Во дворе, возле дома, действительно стоял большой деревянный ящик. Кто-то его удачно привез, пока все суетились внутри. Грубый. Прочный. Сбитый из толстых досок. Такой, в каких обычно привозят что-то серьезное. Тяжелое. Опасное.

— Ну, давай, — кивнул Андрей на «посылку». — Ломай. Посмотри, что там внутри.

Кирa обошел предмет вокруг. Посмотрел на монтировку, потом на отца. Глаза у него загорелись.

— Серьезно?

— А что тянуть? — ответил Андрей. — Мужик или нет? Будешь работать, или нам можно за стол возвращаться, пока ты тут сопли жуешь на морозе?

Я открыла рот от его хамства.

— Андрей…

— Не начинай, — бросил он, не глядя на меня. — Наш сын должен сделать это сам.