— А я мать, — перебила его. — И я имею право волноваться за своих детей.

— Конечно, имеешь, — кивнул он. — Но не забывать о том, что это также и мои дети. Это мой сын. Я это точно знаю, потому что он копия меня в эти годы. — Кирилл довольно улыбался. Видимо, ему эти слова очень льстили. Хотя сама я прекрасно помню, каким Андрей был в юности. Кирилл был вовсе не таким. И это даже не комплимент моему сыну. — Давай ты не будешь беситься на ровном месте. И выпьешь валерьянки. А еще лучше — пригуби шампусика. Пора нам провести старый год.

— Я пить не буду.

— Почему?

— Мне нельзя.

— Вот оно как? — поджал Андрей губы. — Ну, как скажешь. Нельзя так нельзя. Мне все равно, — вздохнул он и поднял бокал. — Твои проблемы — не повод, чтобы другие страдали и сдерживали себя. Верно, ребята?

Вот тут что-то во мне щелкнуло.

— Ты меня упрекаешь в том, что я истеричка, да? — переспросила тихо, но внутри назревала буря. — Ты называешь истерикой мой страх за сына?

— Я называю истерикой твой стиль общения, — отрезал Андрей. — Ты всегда так делаешь. Давишь эмоциями. Манипулируешь людьми.

— Манипулирую? — я даже усмехнулась. — Какими людьми? О ком ты сейчас говоришь?

— О себе, например. Кхм, — прокашлялся муж. — Ты просто любишь мной манипулировать, чтобы получить больше внимания. Это я хочу сказать, — произнес он цинично и посмотрел на Машу. — Переведи это Эрику, если нужно. Чтобы он понимал, что у нас тут происходит.

Маша вздрогнула.

— Пап…

— Переводи-переводи, — повторил Андрей. — Мы же семья. Без секретов. Эрик — тоже мужчина. Ему будет полезно.

Она посмотрела на меня. Потом на Эрика. И начала медленно, запинаясь, переводить.

Я сидела и чувствовала, как меня выворачивает наизнанку. Меня обсуждали. Меня разбирали по кусочку. Мое поведение. Мои эмоции. Мой страх. Все это стало предметом светской беседы за новогодним столом.

— Андрей, — сказала я, уже не скрывая дрожи, — почему ты ведешь себя, как сволочь?

— Я — сволочь? — удивился он. — Я не веду себя, как сволочь, Ира. Я всегда таким был. Можешь называть меня, как тебе нравится. Но сейчас я просто не притворяюсь, чтобы угодить тебе. Я реально устал притворяться, чтобы все было, как хочется тебе. Устал играть в счастливую семью. Устал жить так, как удобно тебе. Меня это задолбало уже по самые помидоры.

За столом повисла тишина.

— Почему ты так говоришь про маму? — спросила дочка.

Он посмотрел на нее, потом на Кирилла, потом снова на меня.

— Я так говорю, потому что мне надоело врать. И вам, и себе самому.

— Пап, ты серьезно? — скривила Маша губы с отвращением. — Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что мы с твоей мамой разводимся, — сказал он ровно. — И я не собираюсь дальше делать вид, что у нас все хорошо.

Мне показалось, что воздух в комнате закончился. Хотелось открыть рот и жадно втягивать его остатки.

— Что, реально? — выдохнул Кирa. — Будете разводиться?

Маша побледнела от услышанного.

— Пап, — сказала она снова, — ты сейчас реально… серьезно?

— Да, — кивнул Андрей. — Сколько раз я должен это повторить, чтобы ты поняла, Машуль? Я сейчас серьезно. Более чем. И вообще — давно пора. Надо было раньше вам это сказать. И не тянуть кота за хвост. Я только потерял свои лучшие годы, играя в благородство. Во всю эту хрень. Изображая верного мужа, идеального отца. Меня все это конкретно достало. Потому что жизнь одна. И ее надо успеть прожить так, как велит сердце. А не дурацкая совесть.

Эрик неловко отодвинул стул.

— Можно, я ненадолго… — начал он.

Но Андрей его тут же вернул на место.

— Нет, — отрезал он на правах хозяина. — Сиди. Ты тут ни при чем. Это наши семейные дела.

Наши. Как удобно он использовал это слово.

— Ты сказал, сейчас не время это обсуждать, — произнесла я глухо. — Ты сказал — не портить праздник. А что делаешь сам?

— Я передумал, — спокойно ответил он. — Довольно этого меда в уши. Хватит лжи. Дети взрослые. Пусть знают всю правду.

— Какую правду? — спросила я. — Я вот, например, не знаю всей правды. Ты ничего мне не рассказал. Только то, что я старая и не подхожу тебе теперь. Потому что тебе хочется жить с молоденькой.

— Я говорю о правде, Ира, в которой не хочу жить с тобой, — сказал он и посмотрел прямо мне в глаза. — Мне нужна не просто другая баба — мне нужна другая жизнь. Качественно новая жизнь. А с тобой это сделать невозможно.

Маша закрыла лицо руками.

— Ты мог сказать это… как-то по-другому, — прошептала она. — Неужели других слов не нашлось?

— А как еще? — раздраженно бросил Андрей. — Чтобы опять ходить вокруг да около? Всех жалеть, дуть в одно место, как все привыкли, да? Хватит. Я устал.

— Ты даже не спросил меня, — сказала я. — Ни разу. Ты просто поставил меня перед фактом.

— Потому что это решение, — ответил он. — А решения не обсуждают. Их просто принимают.

Я медленно встала из-за стола.