Даже не верится, что мы с ним сначала делили игрушки между драками, а потом — бизнес, пока не пришлось разделить и его, чтобы не перегрызть друг другу глотки.

— Думаешь, мне не насрать на завещание отца? — глухо спрашиваю я.

Разочарование в в жене, в семье становится еще глубже, еще чернее. Оно заполняет все внутри, вытесняя даже ярость.

--- Зато твоим акулятам — не насрать, — Михаил вновь расплывается в жуткой, жестокой улыбке. Он наклоняется ко мне, и его дыхание, пахнущее кофе, бьет мне в лицо. — Они почуяли кровь, братец. И это — твоя кровь. Упустил ты сыновей, раз они пошли против тебя.

Он хлопает меня по плечу — притворно-дружески, с преувеличенной силой — и неспешно идет в сторону входной, на ходу насвистывая какую-то беспечную мелодию.

— Зачем ты к отцу приходил? — спрашиваю я.

Миша останавливается и оглядывается.

— Что за вопросы, Маркуша? — хмыкает. — Ты же все прекрасно понял. Раз ты не в милости, то теперь можно передо мной помахать морковкой… Ой, возможностью вернуться в наследство.

— Но вы оба мое разочарование, — раздается мрачный недовольный голос отца наверху лестницы.

Я поднимаю взгляд. Моему отцу уже под восемьдесят, но осанку он держит прямую. Сухое лицо покрыто темными пигментными пятнами, а костлявая рука опирается о трость.

— Сколько я на вас сил потратил, и все впустую, — говорит он. — Два дурака уродились.

— Что ты опять натворил? — спрашиваю я Мишу.

Он оглаживает волосы с сединой, а затем его ладонь проходит по строгой короткой поросли на лице.

— Я отказался от очередной гениальной идеи отца женить меня на какой-то старухе.

— Регина твоя сверстница! — гаркает наш отец. — И знаешь, женщины в таком возрасте неприхотливые! Ты нагло и бессовестно упускаешь хороший шанс, наконец, прибрать к нашим рукам почти всю сталь в стране!

— Я в том возрасте, папа, когда я хочу наслаждаться молодостью, задором и упругой попой, — Миша прищуривается.

— Любовниц никто не отменял, Миша!

— Так у меня теперь жена будет молодая. Я себе уже выбрал, — Миша расплывается в самодовольной улыбке, — и любовницу я тоже заведу из молодых. Одна брюнетка, вторая блондинка, — хмыкает, — нада бы и рыженькую для полного комплекту, как говорится. Я, что, зря Аллу похоронил?

У меня озноб проходить по плечам от такой циничности Миши о его жене, которую мы похоронили в прошлом году.

Недолго Миша горевал. Да если честно, то и не горевал вовсе.

— Миша, — папа хмурится. — Ты должен преумножать капитал. И уж сейчас-то у тебя должны мозги работать. Хоть какая-то мудрость должна в тебе проснуться.

— Вот его жени, раз он разводиться вздумал, — Миша вскидывает в мою сторону руку. — Ты уже в прошлом его женил. Я повторюсь, папа, — Миша прячет руки в карманы, — у меня нет никакого желания связываться с женщинами после тридцати. Это уже даже не второй сорт, и не третий. Это уже неликвид. Зачем мне бабушка?

Тошнит.

Я вдруг понимаю, что меня тошнит. От самого себя, от моей семьи, от этих разговоров.

Я шагаю прочь. Прохожу мимо Миши, который окликает меня:

— Придешь на свадьбу?

Я оглядываюсь:

— Какую свадьбу?

— На мою, — Миша усмехается, — на мою свадьбу с молодой и красивой.

— Миш, мне не до твоих шуток…

— Мы и тебе на этой свадьбе найдем молодую и красивую, — обещает мой брат. — К черту этих старых сварливых жен, братец. Хватит уже бегать за этой Пелагеей. Я бы ее уже давно послал ко всем чертям.

— Отвали, Миш.

— Или у тебя уже кто-то есть на примете? — удивляется Миша. — Твоя Пелагеюшка все плакалась нашей мамочке о какой-то няне…

— Этой няне сорок пять, — медленно проговариваю я, отрезвляя Михаила и его фантазии, — трое детей…

— Совсем не наш вариант, — Миша шагает ко мне, — там после троих-то детей все обвисло и растянулось, а после заросло паутиной, — приобнимает за плечи. — Таким один путь… в монастырь, по-хорошему. Если не замужем, то уже ничего не светит.

***

Приглашаю в мою новинку, которая расскажет историю брата Марка. Книга про Михаила Градова “БОСС. 45 - БАБА ЯГОДКА ОПЯТЬ”

Аннотация:

— Я бы всех одиноких баб после сорока пяти отправлял в монастырь, — заявляет мой шеф Градов Михаил Валентинович.

— Это еще почему? — охаю я.

— А какой толк от вас после сорока пяти? — высокомерной хмыкает. — Мужа, за которым надо заботиться, нет, дети выросли, а рожалка явно уже отсохла.

— А у вас там ничего не отсохло? — зло парирую я. — Уже, наверное, все как замерло и не шевелится.

— Рядом с пожилыми дамами ничего не шевелится, — Градов разминает мощную шею, — вы же совершенно ни на что не вдохновляете. Только на жалость. Я бы давно тебя уволил, но жалко. У тебя сейчас одна радость — работа.

***

Мой начальник — женоненавистник, который презирает разведенных одиноких женщин после сорока, а я как раз из таких. Мне 45 лет, 15 лет в разводе, взрослый сын, который уже несколько лет живет за границей.