— Ну точно козел! — ахает новая кадровичка. — Правильно, что развелись.

Роберт буравит меня злым взглядом.

— К тому же на нем одном мир клином не сошелся, — взмахиваю перед их лицами правой ладонью с кольцом на пальце. — Скоро я снова выхожу замуж.

— За кого!? — изумленно восклицает Роберт.

На самом деле ни за кого. Но бывшему мужу правду знать необязательно.

13.4

Ну нет! Так легко я не сдамся. Он что предполагает, будто единственный такой продуманный?

— В этом нет смысла, — отрезаю я, показав рукой на окно. — Считай, я и останусь сидеть на сквозняке. Нет, я не согласна. Так что…

— Не будь такой привередливой, Алисочка, — поет сладко мачеха, и я едва сдерживаюсь, чтобы не показать ей средний палец.

— То есть вполне естественное желание не хотеть заболеть — это быть привередой?

— Может, в самом деле, плед? — предлагает тетя Лена, мягко улыбнувшись. Пытается сгладить углы, видимо, чует, что напряжение растет с каждой минутой.

Но мне их плед не нужен! И оставаться на этом месте я не буду! Зачем? Позволить мужику распускать руки? Никогда. Да я лучше прямо сейчас уйду и точка. Пошли они все…

— Садись на мое, как раз рядом с батареей, — подает голос Кирилл, заставив всех замолчать и устремить взгляды на него. — Не люблю жаркие места.

Он отодвигает стул, не дожидаясь моего ответа, начинает двигаться в сторону, где сижу я. Терять нечего, и плевать мне на прищуренный взгляд Игната, и на перекошенное от злости лицо Оли. Пусть что хотят, то и делают.

Подорвавшись, я тихо бормочу:

— Спасибо, там будет отлично, — и едва не бегу к нему — как к спасению. Знал бы Кирилл, что делает… Знал бы, как я впервые в жизни ему искренне благодарна. Он никогда мне не помогал, всегда только шутки дурацкие откидывал, смеялся, а в школе так и подавно: то за косы дергал, то карандаши в мои дульки вставлял.

Пока я иду, и он тоже, почему-то вспоминаю разные моменты. Вот он принес в коробке мышонка и поставил на мою парту. Когда я открыла ее, то упала в обморок. Я безумно тогда боялась мышей. Не знаю, кто отнес меня в медпункт, но скорее всего физрук.

Помню, как он испортил мой новогодний наряд феи, отломив там крылья, и из-за этого девчонки разозлились на меня и больше не приглашали в танцевальные номера. Хотя… наряд был ужасным, слишком откровенным. Для девочки, у которой в седьмом классе уже был первый размер груди и пухленькие бедра, я смотрелась в нем… пошло. Но я так мечтала подружиться с той компанией, тем более и они ведь в подобном должны были выступать.

Тогда я очень расстроилась, а Грацкий лишь посмеялся. Он всегда вел себя так высокомерно, словно король, который спустился в этот мир. Он и сейчас такой, идет вон — руки в карманах, походка уверенная, несмотря на то, что потом точно получит нагоняй от родителей.

Мы рассаживаемся, и я выдыхаю. Теперь Игнат далеко, а напротив — Лиза, которая смотрит на меня с подозрением, черт! Только ее этих взглядов не хватало, надеюсь, она себе ничего не надумает. Мне ее муженек сто лет не упал. Тут бы со своим разобраться.

Молчание еще это проклятое за столом напрягает. Но тут спасибо отцу, он переводит тему на горнолыжные трассы, да и дядя Миша подхватывает, рассказывая анекдот. Все вежливо хихикают, хотя по ощущениям, никому не смешно. И дело не в том, что шутка не удалась, а в том, что ее будто и не слышали.

Нам подают горячее, которое по идее должно сгладить вечер. И вроде даже Оля оживает, жалуется на снег, который ей портит прическу, тут и тетя Лена соглашается, а дальше они начинают обсуждать всякие крема, косметику.

Я, наконец-то, успокаиваюсь и даже отдаю должное повару, горячее тут очень вкусное. Но Игнат заводит разговор про свой новый проект, и у нас шарманка закручивается по второму кругу.

— Мы собираемся строить новый комплекс, — радостно делится он. — Миш, ты нам с рекламой поможешь?

— Конечно, Артур у меня гений в этом. Он сделает тебе такое промо, что поток повалит.

— Мне поток не нужен, — отмахивается Игнат. — Это премиум место, только для избранных.

— Избранных? — влезает в разговор Кирилл, который до этого смиренно молчал. — То есть тех, кто может купить себе вид на горы и молодую жену в придачу? Звучит как рецепт счастья.

— Кирилл, — шепчет его мать, и градус напряжения в момент подскакивает до сотки.

— Избранные, действительно, могут купить все, — соглашается с ним Мамонт. — В том числе и молодую жену.

Вот же сволочь! Я уже открываю рот, чтобы вставить свои пять копеек, но Грацкий меня опережает.

— А что, если избранные предпочтут кого-то своего возраста? Или, упаси боже, по любви? Стойте! У вас же, ну у избранных, по любви не бывает.

— Ну почему не бывает? — хмыкает Игнат. — Со временем все приходит.