Как в старом кино я пришла брать интервью у олигарха. Но в кабинете оказался его сын, и это было... самое провальное интервью в моей жизни! Мы чуть не подрались прямо за столом переговоров. Но кто же думал, что он решит отомстить, украв меня под новый год!

Читать тут:

Глава 13*

Минут двадцать слоняюсь по отелю, заодно успеваю заметить, как маленький ребенок залазит на игрушечного оленя и тут же падает на пол. К ним подбегает сотрудник, отец извиняется, и они вместе пытаются все разрулить. Я невольно улыбаюсь этому, и тут же тоскливо вздыхаю. Со мной подобного не было. Мама не особо много внимания уделяла, но в новогодние праздники все менялось. Мы ходили на елку, ели мандарины, и пели песни. Новогодние праздники для меня были действительно чем-то волшебным, тем, что я безумно ждала. А теперь… теперь это превратилось в пытку, которую я ненавижу.

Кажется, отец умудрился испортить последнее чудо моей жизни.

Когда я возвращаюсь в номер отеля, Грацкого уже нет. Только аромат его парфюма, что противно застыл в воздухе, напоминает о присутствие здесь моего мучителя. Приятный, зараза, аромат. Мне нравится и это бесит. Поэтому я открываю пошире окно, и мерзну в ожидании, пока запах выветрится.

А там уже и идти на ужин нужно. Аппетита у меня, сказать по правде, нет — от слова «совсем». И видеть никого из близких не хочется, разве что Аню, но не будем же мы есть за отдельным столом.

Платье, которое принесла Оля, я не надеваю. Больно много чести. И волосы как обычно завязываю в две бараньи-дульки. Поглядываю на себя в зеркало, на малиновый свитер с оленем и джинсы, вполне неплохо. Для гор, для духа нового года — самое то. А кому не нравится, пусть не смотрят, не мои проблемы.

Сделав пару глубоких вдохов, спускаюсь на первый этаж в зал ресторана. А там, будто в другой мир попадаешь. Гирлянды мерцают на каждой колонне, в углу стоит огромная ёлка, усыпанная шарами и мишурой, под которой даже подарки разложены для вида. Ну только Деда Мороза не хватает для полноты картины.

За окнами еще тёмные силуэты гор, и лёгкий снегопад — идеальная сказка. Только в моей вместо принца — старый Мамонт, а вместо феи-крёстной — мачеха с её вечными нотациями.

Столик наш в углу, самый большой, уже накрытый: салаты в красивых тарелках, шампанское в ведёрках со льдом, и даже маленькие новогодние фигурки — снеговики и олени — расставлены между блюдами. Атмосфера такая праздничная, что аж тошнит от контраста с моим настроением.

Наши все уже сидят, ну почти все, Кирилла только не хватает: отец во главе стола, болтает с дядей Мишей, Аня рядом с Лизой, а тётя Лена и Оля оживлённо шепчутся, лучшие подруги ведь. Не могу не отметить, что мачеха выглядит сногсшибательно — в чёрном коктейльном платье с глубоким вырезом, волосы уложены в элегантную причёску, на шее жемчуг. Тётя Лена не отстаёт: красное платье в пол, с золотыми вставками, макияж, как у модели из журнала. Они обе — воплощение гламура, словно только что с красной ковровой дорожки.

Потом мой взгляд останавливается на Игнате... Он сидит напротив отца, в белой рубашке и тёмном пиджаке. Такой весь из себя серьезный, лощёный, уверенный. Сидит прямо, как статуя, и потягивает вино из бокала. Да уж… и я с оленем на груди. Прямо картина маслом. Мне даже смешно, настолько это абсурдно выглядит. А ведь новый год только завтра.

Подхожу к столу, стараясь не привлекать внимания, и целюсь на свободное место рядом с Аней — там я хотя бы смогу спрятаться за сестрой и тихо жевать салат, игнорируя всех. Но Оля, конечно, замечает меня мгновенно. Её глаза сужаются, как у кошки, которая увидела мышь в неподходящем наряде.

— Алиса, милая, — чуть ли не поет она сладким голосом, вставая и перехватывая меня за локоть. — Садись-ка сюда, рядом с Игнатом. Вы же должны... поближе познакомиться перед Новым годом.

— Это не обязательно, — лепечу я, но Оля уже толкает меня на стул, под всеобщие взгляды. И отказаться как-то уже неприлично, что ли, словно сцену устраиваю. Ладно, в конце концов, это всего лишь место, не более.

Сажусь рядом с Игнатом, коротко киваю всем, и ему в том числе. Сам же Мамонт сдержанно улыбается, произнося сухое:

— Добрый вечер, Алиса, — голос у него еще такой, низкий, холодный, деловой. Не представляю, как людям вроде него вообще семьи заводить. Интересно, он в постели своим бывшим женам тоже шептал что-то из серии: «поторопись, у нас ровно тридцать минут, потому что завтра у меня встреча – рано вставать». Боже… О чем я только думаю?

Оля, тем временем, окидывает меня взглядом — от моих бараньих дулек до малинового свитера — и морщится, как будто съела лимон. Потом не выдерживает и подходит ко мне, наклоняется и шепчет так тихо, чтобы только я слышала:

— Алиса, ну что это за вид? Опять вырядилась непонятно как. На пятнадцать лет выглядишь, честное слово. Почему в платье не пришла? Я же просила, не позорь нас.

Я фыркаю, не удержавшись, и шепчу в ответ: