— Ага, особенно если время измеряется в миллионах на счете, — добивает окончательно Грацкий. А мне и добавить нечего, только улыбнуться, вернее, даже усмехнуться. Ведь сегодня вечером Кирилл попадает в десятку с каждым словом.

— Кир, хватит, — умоляюще шипит Лиза, взглянув на него. А он и не смотрит не нее, только Мамонта прожигает взглядом. Будто объявил его личным врагом и теперь это его проблема, а не моя. Может, у них какие-то счеты? Может, я просто чего-то не знаю? В ином случае, Грацкий бы никогда не стал защищать меня. Так что… дело явно в другом. Но… в чем бы ни было, я буду этим пользоваться. Ведь по сути, никто, кроме моего врага, заткнуть Мамонта не может.

— Может, хватит на сегодня? — тетя Лена поднимается, отложив салфетку на стол. Не выдерживает напряжения. — Ужин был прекрасный, но все устали с дороги. Давайте разойдемся по номерам, а завтра встретимся. Вместе поднимемся на вершину, погуляем там.

— Мы с Виктором собирались на лыжах прокатиться, — поправляет планы на завтра дядя Миша, кивнув на моего отца.

— Я тоже, — вписывается в их компанию Игнат.

— А ну… тогда мы с девочками сами поднимемся. Главное, давайте на сегодня закончим?

Все кивают с облегчением, я в том числе. Ну а дальше мы, как и полагается, расходимся довольно спешно. Только Лиза на Кирилла поглядывает и топчется дольше положенного у стула, словно никак не может решиться завести с ним разговор. Он же, как обычно, ее не замечает. Сколько себя помню, Грацкий на мою сестру никогда не заглядывался, несмотря на то, что она весьма красивая. Он и шутки дурацкие не откидывал в ее стороны. Ее для него будто никогда не существовало.

Я быстро опустошаю стакан с соком и практически бегом следую к лифту. Хочу скрыться у себя в номере и никого не видеть. Жму активно на кнопку, и когда створки уже распахиваются, меня хватают за руку. Сильно так. Властно. Я оглядываюсь и замираю.

— В чем дело? — недоумевающе спрашиваю.

— Разговор есть, — звучит мне в ответ.

Глава 14

Мачеха буквально силой впихивает меня в лифт и скорее жмет на кнопку “закрыть двери”, будто боится, что нам могут помешать. Я не нервничаю, понимая, что это ее очередная манипуляция. Стратегия на тему того, как заставить нести меня ответственность перед отцом. Перед тем, кто не позволил оказаться в детском доме. Вообще-то я благодарна папе, он сделал многое для меня, хотел того или нет, но не бросил. Да, с одной стороны, это его обязанность, как родителя, а с другой… многие ли отцы берут на себя какие-то обязанности? Так что я испытываю то чувство, на которое давит Оля.

Перед тем как створки лифта закрываются, замечаю в щелке Кирилла, идущего прямо к нам. Кажется, он даже ускоряет шаг, а дальше… ничего. Теперь мы один на один с ведьмой.

— Ну что еще? — спрашиваю я, привалившись спиной к стене.

— Я хочу напомнить тебе, милая, что…

— У меня есть жених? Ой, почти, муж, прости… — язвлю я.

— Что никогда и не при каких обстоятельствах не смей переходить дорогу моей дочери! — звучит неожиданно и довольно грозно. А вот это новость, правда, я ведь никогда и не переходила. Да, мы ссоримся с Лизой, огрызаемся, но я ее не подставляла, в отличие от сестры.

— Не понимаю тебя, можно ближе к делу? За сегодня я порядком подустала от разговоров, где нужно искать ответы.

— Кирилл Грацкий, — она почти по слогам его имя дробит. — Это партия Лизы. Понимаешь? Он тебе даже не ровня, Алиса.

Я округляю глаза, сперва поразившись такому заключению, но, поразмыслив, понимаю, что со стороны, наверное, всем показалось именно то, о чем твердит мачеха. Кирилл публично будто встал на мою сторону, особенно после того, как мы поменялись местами.

— Причем тут Грацкий? Господи, Оля, — устало вздыхаю я, сверля взглядом цифры на экране. Скорее бы мой этаж. — Ты прекратишь лезть в мою кровать?

— Милая моя, твоя кровать принадлежит Игнату и никому больше. Поняла? И покушаться на то, что твоим не является, не смей.

Я фыркаю, стараясь сохранить равнодушный вид, пока внутри взрывается все, словно петарды. Меня трясёт от разговоров с мачехой. Она еще стоит такая напротив, важная, и смотрит, будто я какая-то ошибка в её идеальной жизни. Еще и лифт проклятый как назло медленно ползёт вверх, каждая секунда наедине с мачехой — пытка.

— Ты серьёзно? — говорю я, закатывая глаза — Если я Кириллу вашему прекрасному не под стать, то чего вообще парится? Или… может, ты слишком сильно хочешь того, чего нет в реальности?

От моей фразы, губы ее сжимаются в тонкую линию, а глазах мелькает что-то злое, почти разъяренное. И будем честны, это что-то я даже знать не хочу. Мне не нравится Оля, никогда особо не нравилась, я ей, полагаю, тоже. Дочка любовницы, с чего бы она относилась ко мне воодушевленно? Но слова отца, человека с большим кошельком, для кого-то вроде мачехи закон. Вот она и повиновалась. Терпела меня. Пока не нашла удобный способ сбагрить Игнату.