Глава двадцать седьмая

Джорджия

Дорогой Джеймсон,

Я скучаю по тебе. Я люблю тебя. Не могу больше выносить нашу разлуку. Знаю, что доберусь до тебя раньше, чем это письмо. Я уже в пути, любовь моя. Не могу дождаться, когда снова окажусь в твоих объятиях...

Я в шоке смотрела, как мама медленно убирает телефон в карман, ее щеки стали розовыми.

– Я спрошу тебя еще раз: что, черт возьми, ты делаешь? – повторил Ноа, направляясь к столу.

– Она фотографирует рукопись, – прошептала я, хватаясь за спинку стула, чтобы удержаться в вертикальном положении.

– Черт возьми, – Ноа потянулся через стол, одной рукой выхватывая стопку бумаг из маминых рук, а другой беря коробку. Он быстро пролистал стопку, не сводя взгляд с мамы.

– Она нашла первую треть, – сказал он мне, укладывая рукопись обратно в коробку.

– Зачем тебе это нужно? – спросила я, мой голос дрогнул, как у ребенка.

– Я просто хотела прочитать ее. Бабушка никогда не разрешала мне, и мы были не в лучших отношениях, когда я была здесь в последний раз, – мама сглотнула и убрала телефон в задний карман джинсов.

Я наклонила голову, пытаясь понять смысл сказанного.

– Мы были в хороших отношениях, пока ты не сбежала, получив то, за чем явилась, – я покачала головой. – Я бы дала тебе прочитать ее, если бы ты захотела. Тебе не нужно было действовать тайком. Не нужно было... – мое лицо поникло, и я почувствовала, как кровь отхлынула от него. – Ты фотографировала ее не для себя.

– Он имеет полное право прочитать ее, Джорджия, – она подняла подбородок. – Ты знаешь, что в контракте указано, что он имеет право первого отказа, а ты ему его не предоставила. Ты бы слышала, как он говорил по телефону, как он был убит горем, что ты используешь бизнес, чтобы отомстить ему.

Демиан.

Мама фотографировала рукопись для Демиана. Мой желудок сжался в комок.

– Она не собирается продавать права! – голос Ноа повысился, напряжение чувствовалось в каждой линии его тела. – Трудно иметь право первого отказа на сделку, которой не существует.

– Ты не продаешь права на фильм? – мама уставилась на меня в недоумении.

– Нет, мам, – я покачала головой. – Он играл с тобой, – Демиан всегда был ловким манипулятором, но я никогда не видела, чтобы кто-то мог обмануть маму.

– Почему, черт возьми, нет? – выпалила она в ответ, ошеломив меня своим видом.

– Прости? – рявкнул Ноа, отступая назад и становясь рядом со мной, надежно спрятав коробку под мышкой.

– Какого черта ты не хочешь продать права на фильм? – она крикнула. – Ты знаешь, сколько они стоят? Я тебе скажу. Миллионы, Джорджия. Они стоят миллионы, а он... – она указала на Ноа. – Он не владеет никакими правами. Они принадлежат только нам, Джиджи. Тебе и мне.

– Дело в деньгах, – прошептала я.

Мама быстро моргнула, затем улыбнулась, ее лицо смягчилось.

– Дело не только в твоей вечеринке, детка. Но я здесь. Я действительно думаю, что это может быть ключом к его возвращению, и он обещал снять все слово в слово. Ты ему не веришь?

– Я не хочу его возвращать и не верю ни единому его слову, – прошипела я. Огонь пробежал по моим венам, когда гнев пробился сквозь броню неверия. – Неужели ты думала, что сможешь навязать мне эту идею?

Заставить меня продать ему права?

Мама посмотрела между мной и Ноа.

– Ну, сейчас я не могу, поскольку рукопись еще не закончена, – ее глаза сузились в сторону Ноа. – Где концовка?

Ноа сжал челюсти.

– Она еще не закончена, – огрызнулась я. – И даже если бы она была закончена, ты не можешь меня ни к чему принуждать.

– Миллионы, дорогая. Только подумай, какую пользу это может принести нам, – с мольбой произнесла она, облокотившись на край стола.

– Ты имеешь в виду, что это может принести тебе пользу, – я встала между ней и Ноа.

– Всегда все сводится к тебе.

– Почему тебя это волнует? – закричала мама.

– Бабушка ненавидела кино, и ты думаешь, что из всех ее книг я продам права на эту какому-нибудь продюсеру, тем более мужчине, который спал со всем, что было в юбке?

– Мне плевать, чего хотела бабушка, – прошипела она. – Уж она-то точно никогда не задумывалась обо мне.

– Это неправда, – я покачала головой. – Она любила тебя больше жизни. Она вычеркнула тебя из завещания только тогда, когда ты решила выйти замуж за безнадежно погрязшего в долгах азартного игрока, чтобы ты перестала казаться платёжеспособной каждому парню, который попадался тебе на пути. Она вычеркнула тебя, чтобы дать тебе шанс найти кого-то, кто действительно тебя полюбит!

– Она вычеркнула меня в наказание за то, что я заставила ее воспитывать тебя! – кричала она, тыча пальцем в мою сторону. – Потому что именно из-за меня мои родители в тот вечер оказались на дороге, когда ехали на мой сольный концерт!