— Думаю, это довольно точное определение, — ухмыльнулась она Ноксу, когда он подошёл к нашему столу и мрачно уставился на меня сверху. — Завтракать с нами будешь?

Я сглотнула, дыхание перехватило от напряжения в его взгляде.

— Хватит, — процедил он, словно слово его лично оскорбило.

— Хватит что? — я отложила вилку.

— Хватит вот этого, — он резко махнул рукой между нами.

— Не понимаю. — Господи, он что, собирался бросить меня прилюдно? Нежные эмоции он редко показывал на людях, а вот злость? Тут у него был солидный послужной список.

— Хватит этого дерьма, когда ты снова убегаешь от меня.

Люди уже откровенно таращились.

Жар залил моё лицо. — Я не сбегала от тебя этим утром, — прошептала я, надеясь, что он поймёт намёк: крах наших отношений явно не зрелище для публики.

— Когда я просыпаюсь в пустой постели и вижу сложенную футболку на подушке, это вполне тянет на то, что ты улизнула и сбежала, — он поднял ту самую футболку, будто решил принести улики на публичное слушание.

— А что, лучше было бы, если б я её украла?

— Да! — рявкнул он.

Все головы обернулись.

Убейте меня прямо сейчас.

— Это же твоя футболка хотшота — констатировала я очевидное, надеясь, что он поймёт.

— И что? — он снова потряс вещью. — Я вчера сам надел её на тебя.

— И я знаю правила в этом городе, — прошипела я, ёрзая на сиденье. — Только хотшоты и...

— И те, кто принадлежит им, могут их носить.

— Именно. — Щёки горели так, что если бы я взглянула в зеркало, то увидела бы там спелый помидор.

— Хорошо, как мне объяснить это ещё яснее? — он наклонился ближе. — Проведём наглядную демонстрацию. Руки вверх.

У меня челюсть отвисла.

— Руки. Вверх, — повторил он, и в его взгляде было столько жара, что я послушно подняла руки.

По залу прокатилась волна перешёптываний.

Он натянул на меня футболку поверх блузки, аккуратно поправив и высвободив мои волосы из-под ворота. — Вот. Поняла?

Я медленно опустила руки, лишившись дара речи.

— Харпер, я влюблён в тебя.

— Ты и правда сказал это вчера?

Он коротко кивнул.

— Ну… выглядишь ты не слишком счастливым, — прошептала я.

— Я был чертовски счастлив до того момента, как проснулся и понял, что тебя рядом нет. Но я всё понимаю. Если тебе нужно, чтобы я гнался за тобой — вот он я. — Он широко раскинул руки. — Если тебе нужно убедиться, что я был с тобой не потому, что так было удобно, не из-за мальчиков и не по какой-то другой причине, которую ты придумала, ускользая из нашей постели этим утром, вот. Я. Здесь.

— Что ты творишь? — Я была почти уверена, что Эми Донахью уже достала телефон.

Он снова наклонился ко мне, обхватил ладонью мою щёку, заслоняя весь мир, оставляя только нас двоих.

— Я борюсь за тебя. И понимаю, что для тебя это новое понятие, поэтому ты можешь не узнавать его, но вот так оно и выглядит. Вчера говорила ты, теперь моя очередь.

Мои губы приоткрылись, сердце понеслось галопом.

— Я не идеален. Я совершаю ошибки и накосячил в нашей истории больше, чем достаточно. Но ты видела меня и в лучшем, и в худшем виде — и всё равно любила.

Я резко вдохнула, потому что это было правдой. Нокс мог сделать что угодно, но моё глупое сердце всё равно не перестало бы его любить.

— Ты всё ещё любишь меня, — сказал он. — Ты любишь меня с детства, и это не исчезнет только потому, что мы поссорились в возможно один из худших дней нашей жизни. Любовь не проходит оттого, что мы выместили злость друг на друге вместо того, чтобы разобраться вместе. Нельзя вот так просто уйти от такой истории, как у нас. Я знаю. Я сам пытался отрицать это годами. Но ты не сдаёшься от такого. То, что есть у нас, стоит борьбы. — Он опустился, чтобы мы смотрели друг другу прямо в глаза. — Так давай бороться.

— Нокс…

— Я всё испортил, когда сказал, что мы вместе только ради мальчишек. Я сказал это потому, что был взбешён… и чтобы дать тебе свободу. Мальчишки никогда не были причиной, почему мы вместе. Они были лишь отговоркой, потому что я слишком боялся потерять тебя, чтобы хоть раз рискнуть и попытаться по-настоящему быть с тобой.

— Я всё испортил, когда ушёл после ссоры, — продолжал он. — Потому что дал тебе шанс усомниться… в нас. Дал тебе возможность сбежать, и, чёрт возьми, ты её использовала.

Я дёрнулась от его слов, но его прикосновение оставалось мягким.

— Я всё испортил, когда не пошёл за тобой той ночью. Когда не притащил тебя обратно в наш дом, чтобы мы всё обсудили.

— Но худшая ошибка в моей жизни была в том, что я не сказал Райкеру засунуть его список себе в задницу в ту ночь, когда впервые тебя поцеловал. Уже тогда я знал, что ты единственная женщина, которую я когда-либо захочу… которую я когда-либо полюблю. И да, Харпер, именно полюблю. Может, тогда я ещё не понимал, что это, или боялся признаться себе, но теперь я знаю. И я доверяю тебе эти слова так же, как ты доверила мне свои.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы она не задрожала.