Единственными собеседниками Хелен в поместье Брайстед-Манор были ее отец и младший брат. Но ее отказ мистеру Блаквэллу повлиял и на отношение к ней мистера Валента: теперь он не видел смысла тратиться на обновление гардероба Хелен, и к новому сезону балов и приемов в их маленькой округе выделил ей лишь небольшую сумму, которую хватило на три платья, несколько пар новых перчаток, два новых длинных пальто, одну новую длинную меховую накидку, и трех новых капоров. Этого ей должно хватить – так считал мистер Валент. Его скупость не была мотивирована обидой и неприязнью – его всегда интересовали более практичные мотивы, например, как вложение средств в дело, имеющее лишь малые шансы на успех. К тому же он рассчитывал, что Хелен возьмется за ум и выберет себе супруга уже к этому лету, и тогда он предпримет усилия и добьется ее помолвки с выбранным ею джентльменом, желает ли сам джентльмен такую супругу, как Хелен, или нет. Все же Валенты имели большой вес в местном обществе, и породниться с ними, даже через Хелен, было бы большим достоянием. А когда Хелен будет официально помолвлена, Луиза поедет в Лондон, чтобы стать звездой нового Сезона, а на это потребуется много средств: обновленный гардероб, по самой последней моде, аренда дома, оплата прислуге, продукты, свечи… Все это обойдется дорого. Дороже того, во сколько обошелся первый Сезон Хелен, ведь Луиза была настроена найти себе жениха в первое же свое лето в Лондоне, а для этого ей требовалось многое и самое лучшее.

– Доброе утро, Хелен, – мягко сказал мистер Валент дочери. Во всем остальном он оставался тем же: любящим, понимающим отцом, у которого, однако, появились твердые убеждения и конкретные ожидания насчет Хелен и Луизы. Однако с того самого разговора в карете, он держал эти ожидания при себе, уверенный в том, что его умная дочь осознала справедливость его слов и сделает то, чего ожидает от нее вся ее семья.

– Доброе утро, Хелен! Ты сегодня выглядишь грустной, – сказал Эдмунд, уплетая тонкий кусок хлеба с маслом и холодной курицей.

– Я уже не раз говорила тебе, мой дорогой: не разговаривай с полным ртом! – строго сказала ему миссис Валент, но слова сына заставили ее взглянуть на дочь. – Доброе утро, Хелен. Ты и вправду выглядишь неважно.

«Грустно» и «неважно» имели различное значение, но все, что, по мнению миссис Валент, давало ее дочерям несчастливый вид, было для нее «неважно». Ее дочери всегда должны быть свежими, и на их лицах всегда должны быть улыбки. Они не должны выглядеть грустными или нахмуренными.

Миссис Валент взглянула на Луизу: та, как обычно, выглядела настоящим ангелом. Она знала, что ее младшая дочь не разговаривает с Хелен, но не вмешивалась в их отношения. Да и ведь Луиза имела право на обиду: у Хелен был шанс выйти замуж, и это предложение было поднесено ей на золотом подносе, устроенное и полное ожиданий, но она отказалась и таким образом испортила жизнь своей сестры.

– Сегодняшний бал у леди Карди обещает быть популярным событием, – обратилась миссис Валент к своему супругу. – Я имела с ней разговор несколько дней назад, и она сообщила, что все приглашенные ответили согласием. Она также намекнула, что этим вечером ее сын привезет с собой нескольких друзей-холостяков. – Она взглянула на Луизу, и ее взгляд потеплел: – Ты, моя дорогая, вызовешь настоящий фурор. Все только и будут говорить о том, какой редкой красотой обладает младшая мисс Валент. – Затем она одарила Хелен прохладным взглядом: – А ты, Хелен, будешь танцевать и делать все, чтобы показать себя с лучшей стороны. Сегодня у тебя есть шанс произвести впечатление. Я запрещаю тебе сидеть в углу и запрещаю тебе прятаться.

Хелен лишь молча опустила взгляд на свою тарелку. Она чувствовала себя униженной приказом и запретом матери.

– Хелен? – требовательный голос миссис Валент заставил ее вновь взглянуть на мать. – Ты услышала меня?

– Да матушка, я услышала вас, – вынужденно бросила Хелен. Она намеревалась молчать и совершенно не желала обсуждать ни сегодняшний бал, ни ожиданий от нее семьи, ни приказы матери. Она чувствовала себя паршивой лысой овцой среди стада белых и пушистых, особенно когда ее мать нарочно подчеркивала эту разницу своими наставлениями и назиданиями.

– Хорошо, – откликнулась миссис Валент и продолжила свой завтрак.

– Но я не понимаю: если Луиза уже выходит в свет в нашем местном обществе, она уже считается представленной свету, – все же, не смогла не задать этот вопрос раздраженная Хелен. – Что, если мои усилия не дадут результата? Луиза так и останется в плену этого дома? Или же ей придется довольствоваться одним из местных неженатых джентльменов?

– Этому не бывать! – Луиза громко ударила ладонью о стол, заставив семейство приподнять брови, а ее мать еще и нахмуриться. – Но я такого же мнения, что и Хелен: почему моя судьба должна зависеть от ее успеха на брачном рынке? Да ведь я уже стала местной дивой, так что сдерживает вас, матушка, от того, чтобы вывезти меня в Лондон, где я быстро и легко завладею всеобщим обожанием и заполучу в мужья барона или графа?

– Душа моя, наша общая знакомая миссис Дадли вывезла в свет троих своих дочерей одновременно, хотя старшая к этому времени не была ни помолвлена, ни замужем, – заметил мистер Валент, увидев в происходящем возможность убедить супругу в том, что она слишком строга и к своим дочерям, и к самой себе.