После очередного хмурого кивка в ответ, когда история была окончена, Престон совсем растерялся. Он взялся за чашку как за спасение и постарался пить громче обычного. Чтобы отец услышал – он просто очень занят и молчит совсем не потому, что больше нечего сказать. Но ведь так и было.

— Наверное, у тебя тоже в детстве бывали драки, Леогард? – постаралась я хоть немного расшевелить генерала.

— Нет, – холодно отрезал Лео. – У меня не было возможности играть с другими детьми. Всё время уходило на тренировки и учебу.

Престон после этих слов окончательно оконфузился, поджал губы и напряженно потупил взгляд в стол. Мальчик только подумал, что кроху уважения у отца, и тут ему дали ментальную оплеуху: он занимается глупостями вместо действительно важных дел. Я знаю, что Леогард сделал это не нарочно. Думаю, его мысли сейчас заняты совсем другим, потому он плохо подбирал слова.

— Игры и отдых для детей очень важны, – постаралась я подбодрить племянника. – Как и общение со сверстниками.

Я улыбнулась Престону. Однако генерал не понял намека:

— Не знаю. По-моему, не стоит тратить времени на пустую беготню по двору. Всё это не вырастит хорошего мужчину.

Я несомненно была бы рада, чтобы наш мальчик больше уделял времени учебе и хоть какой-то работе по дому. Но в столь щепетильном положении, когда он видит отца в первый раз за столь долгое время, Престон мог принять все его слова слишком близко к сердцу.

— Возможно, это оправдано, если впереди мужчину ждёт война. Но нам, кажется, ничего не угрожает.

— Престон, ты не собираешься идти по пути военного? – вопрос прозвучал слишком жестко. Если бы Леогард мог видеть, он явно вцепился бы в сына внимательным, острым взглядом. Мальчик даже вздрогнул.

— Я… я ещё не знаю, отец.

— В смысле «не знаешь»? – горячительная авторитетность Леогарда, которую он продолжал выпячивать, превращала семейное чаепитие в нечто более сложное.

Племянник замер, шевеля губами, но не зная, что ответить.

— Лео, Престону всего восемь.

— Я в этом возрасте…

— Но он – не ты, – довольно категорично оборвала я. – Мальчик учится. Сначала ему нужно научиться хорошо читать, считать, освоить азы. А уже потом задумываться, что из наук ему больше по душе.

— Наук? – хмыкнул генерал. У него явно было своё мнение о будущем сына. Вот только он никому о нём не рассказывал. Видимо, думал, что всё и так очевидно. – Мой дед был военным. Мой отец – тоже. О себе я молчу. О чём тут вообще рассуждать?

Мне хотелось сказать: «посмотри, куда это тебя привело». И сделать больше акцента на первое слово. Однако я сдержалась. Это не приведет ни к чему хорошему.

— Можно я… пойду? – совсем тихо спросил Престон.

Леогард явно хотел возмутиться, но я не сдержалась и под столом наступила ему на ногу. Это заставило генерала на секунду растеряться, и у меня появилась возможность мягко ответить:

— Конечно. Почитаем в гостиной после ужина?

Последнее время читать по вечерам стало для нас традицией. Таким образом я проверяла, насколько хорошо Престон двигается по учебе, а ему нравилось участвовать в неком сакральном взрослом отдыхе.

Однако в этот раз племянник лишь еле заметно кивнул без всякого энтузиазма и поплелся прочь. Я заметила, что он даже не притронулся к любимым конфетам. Обычно те улетали столь быстро, что к чаепитию их выкладывали не больше двух-трёх штучек, иначе ребенок не знал меры.

Едва дверь закрылась, я тяжко вздохнула и убрала ногу с крупного ботинка Леогарда. Он сидел ровно, его лицо было направлено примерно в мою сторону, но из-за слепоты он «смотрел» немного правее. Это не мешало ему строить недовольную гримасу.

— Эва, как это понимать? Зачем ты подрываешь мой авторитет? Не ты ли мне сказала больше наставлять сына?

— Лео, я имела в виду, направить его в сторону учебы и других детских важных дел. А не говорить с ним на повышенных тонах о военной карьере, когда до этого за года три ты с ним разве что редко здоровался.

— О, так тебя не устраивает мой метод воспитания моего родного сына? – генерал сделал особый акцент на родстве, лишний раз намекая, что я здесь не настоящий родитель. Но он очень наивен, если думает, что такая очевидная провокация меня отпугнет.

— Лео, не надо рычать и щетиниться, – постаралась говорить как можно спокойнее и мягко накрыла лежащую на столе руку генерала ладонью. – Я в этой ситуации твой союзник. И просто хочу помочь вам с сыном наладить отношения.

В характере Леогарда самым сложным была его упертость. Даже если он тысячу раз неправ, всё равно моментально закипал, когда ему на это указывали. Но если пытаться вести себя с ним ласковее, а не кричать и дерзить в противовес – он понимал чуточку лучше.

— Наладить? Так говоришь, будто они испорчены. Я ничего плохого парню не делал.

— Бездействие в таком случае иногда хуже зла. Пойми, он же при тебе лишний раз вдохнуть боится. Дай ему снова почувствовать, что ты его папа, а не нагрянувший с проверкой командир.