— Ага, как удобно. И вообще, это называется соккер.

Она смеётся, натягивая пальто. — У них и правда игры. Они всё спрашивают, когда тётя Джи снова к ним придёт.

Я вспоминаю, как впервые увидела Нокса с сыновьями Элси и Финна. Я будто видела человека, рождённого быть отцом, даже если он сам ещё этого не осознал. Он так легко подхватывал их на руки, кружил, будто они ничего не весят, а их смех звенел над водой. Потом, у кромки озера, он присел рядом с ними и показывал, как правильно бросать камешки, чтобы они прыгали по глади. Но больше всего меня поразил взгляд — мягкий, внимательный, будто каждое слово мальчиков имело значение, будто их мир — это то, что он поклялся защищать.

Я улыбаюсь, пряча воспоминание в сердце.

— Передай им, что я приду на следующей неделе. Ни за что не пропущу.

Её лицо светлеет. — Вы с ним когда-нибудь станете чудесными родителями.

Слова застигли меня врасплох, но… не вызвали протеста. В животе затрепетало, и на миг я представила Нокса с младенцем на руках, его зелёные глаза полные той же тихой преданности, что и тогда, когда он смотрит на её мальчиков.

— Может быть, когда-нибудь, — тихо говорю я.

— Ладно, мне правда пора. Мальчишки ждут. — Она наклоняется, обнимая меня. А потом, с хитрой улыбкой, добавляет: — Приятного дня, Джульетта. У меня чувство, что он будет… особенным.

— Что ты имеешь в виду?

Она только усмехается и подмигивает, выходя из кафе.

Что сегодня вообще происходит? Вселенная решила устроить день всеобщего сумасшествия? Я закатываю глаза, почти уверенная, что всё это просто совпадения, когда Люси подходит забрать кружку Элси.

— Привет, дорогая! — улыбается она. — Ты сегодня просто сияешь.

Так. Теперь я точно попала в альтернативную реальность. Я осматриваюсь, ожидая, что с потолка посыплется конфетти.

— И ты выглядишь замечательно, — парирую я. — Нашла способ, как разливать солнечный свет по бутылкам, пока я не видела?

— Может, и правда нашла! А может, это просто кофе, — смеётся Люси, кружится на месте и уходит с театральным взмахом, оставляя меня гадать, не пропустила ли я какое-то тайное объявление о всеобщем помешательстве.

С учётом того, что Нокса всё ещё нет, самое время позвонить тёте Роуз. Мы не виделись уже несколько дней. Проходит пара гудков, а потом включается автоответчик.

Я чувствую лёгкое разочарование, но прежде чем оно успевает закрепиться, телефон вибрирует в руке.

Тётя Роуз: Прости, дорогая. Я сейчас занята очень важным делом. Позвоню позже!

Ну что ж… Похоже, пора возвращаться домой.

Я снова у Нокса, растянулась на диване, когда слышу, как тихо скрипит входная дверь. В проёме появляется он — широкоплечий, заполняющий собой всё пространство, и воздух будто меняется вместе с ним. Сердце делает то самое лёгкое, знакомое дрожание, которое всегда случается, когда я его вижу.

Он наклоняется, целует меня мягко, уверенно, оставляя поцелуй на губах, будто метку.

— Привет, — улыбаюсь я. — Ты задержался дольше, чем думала.

Он опускается рядом, его рука привычно ложится мне на плечи, и я прижимаюсь к нему. — Ага, день выдался суматошный, — бормочет он. — Но я собираюсь это исправить.

— Оу, наконец-то, — приподнимаю бровь. — И как же именно?

Он тихо смеётся, голос становится низким и хрипловатым. — Узнаешь потом. У нас планы на вечер, так что начинай собираться. Через час выезжаем.

— О, звучит интригующе! И куда же мы направляемся?

— Секрет, лесс, — отвечает он мягко, с той самой тёплой насмешкой, которую я обожаю. — Маленькая птичка шепнула мне, что недавно ты нашла весьма примечательное платье. Надень его.

В памяти всплывает тот день с Элси и Люси — мы ходили по магазинам, примеряя всё подряд, пока я не наткнулась на изумрудное платье до пола, облегающее, будто сшитое специально для меня. Открытые плечи, классический крой, лиф расшит мелкими бусинами, которые улавливали свет и мерцали, словно крошечные звёзды.

Чистая импульсивная покупка. Но когда Элси театрально прижала руки к сердцу, а Люси принялась обмахиваться, будто ей стало жарко, отказаться просто невозможно.

— Так точно, Капитан, — шучу я, отдавая воображаемый салют. — И куда мы, значит, отправляемся в таком виде?

— Увидишь.

Я закатываю глаза, но он лишь улыбается — та самая полуулыбка, одновременно раздражающая и безумно обаятельная.

Через час я стою наверху лестницы, разглаживаю ткань платья и глубоко дышу. Когда спускаюсь, Нокс уже ждёт внизу — в килте.

Я, наверное, должна была к этому привыкнуть. Я видела его во всём: от заляпанных маслом джинсов до… вообще без одежды. Но вот это? Это опасность на новом уровне.

Он поднимает взгляд.

— Ты… — его голос срывается, челюсть напрягается, он сглатывает. Глаза медленно скользят по мне сверху вниз, возвращаются, и он прикусывает губу. Наконец произносит хрипло: — Совершенна.