— Пожалуйста, — шепчет она. Эта нотка отчаяния в её голосе едва не рушит меня, но в самом лучшем смысле.

— Я мечтал о тебе каждую ночь, — бормочу я на её коже. — Держать тебя, прикасаться к тебе.

Я подхватываю её ногу, раскрывая шире, совмещая наши тела. Наши глаза встречаются, тысячи несказанных слов проходят между нами. И тогда я вхожу в неё, чувствуя, как её тело растягивается, принимая меня. На мгновение мы оба замираем. Это как первый вдох после долгого пребывания под водой. Как первый весенний воздух после долгой зимы.

Как дом.

Ее глаза закрываются, губы приоткрываются, и она тихо стонет, когда я начинаю двигаться. Я не теряю ни секунды, захватывая ее рот своим, поглощая каждый ее звук. Я двигаюсь сильнее, быстрее, ведомый реакцией ее тела на мое.

— Боже, как я скучал по тебе, — стону я, прижавшись к ее губам.

Она снова выгибается под мной, запрокидывая голову назад. — Не останавливайся, — задыхается она, голос ее дрожит от отчаяния. — Пожалуйста, не останавливайся.

Как будто я могу. Как будто я когда-нибудь захочу.

Я чувствую, как она сжимается вокруг меня, каждый пульс ее тела втягивает меня все глубже. Ее дыхание теперь поверхностное, неровное. Она так близка, прямо на грани взрыва. Я просовываю руку между нами, находя то место, которое, как я знаю, сводит ее с ума.

Я кружу большим пальцем в такт своим толчкам, и она вскрикивает, выгибая спину над кроватью.

— Отпусти себя, — шепчу я ей на ухо. — Я поймаю тебя.

Еще несколько толчков, и она разбивается, мое имя — прерывистый вздох на ее губах, когда она распадается в моих объятиях. Вид её, ощущение её влажной киски, сжимающей меня — это слишком. Чертовски красиво.

Напряжение сжимает основание моего позвоночника. — Джульетта, — стону я. — Чёрт...

И тогда все разлетается. Мои бедра дрожат, и первая волна освобождения наполняет меня. Я пульсирую внутри нее, наполняя ее каждым отчаянным толчком.

Я едва слышу грубые звуки, вырывающиеся из моего горла. Мои руки сжимают её бедра, прижимая её к себе, пока я прохожу волну за волной, каждая из которых сильнее предыдущей. Удовольствие настолько сильное, что оно излучается из моего центра, пока каждый мускул моего тела не начинает дрожать.

Я падаю на неё, стараясь не раздавить своим весом, прижимаюсь лбом к ее лбу, пока мы оба пытаемся отдышаться. Я нежно целую её плечо, щеку, висок. Всё, до чего могу дотянуться. Она тихонько мурлычет от удовольствия, ее пальцы рисуют ленивые, успокаивающие узоры на моей спине.

— Так значит, — шепчет она, улыбка звучит в её голосе. — Ты тоже скучал по мне?

Смех вырывается из меня. — Совсем чуть-чуть, — дразню я, перекатываясь на бок и притягивая её к себе. Я убираю прядь волос с её лица, большим пальцем проводя по изгибу её щеки.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

Её глаза поднимаются к моим, влажные от эмоций, полные доверия и такой надежды, что у меня перехватывает дыхание. — Я тоже тебя люблю.

Слышать это от неё, когда мы запутаны в моих простынях, прижатые друг к другу?

Чистый, чёртов, рай.

Глава сорок первая

Глава сорок первая

Джульетта

В объятиях Нокса каждая моя острая часть будто бережно собрана и возвращена на своё место. Я не знала, что такое настоящая безопасность — до этого момента.

Его грудь ритмично поднимается и опускается под моей щекой, и каждый его вдох убаюкивает остатки моих стремительно мчавшихся мыслей.

Я простила его в ту же секунду, как прочла письмо и поняла: он пытался любить меня так, как умел. И, может быть, эта любовь была неидеальной, запутанной, но — настоящей.

Я чуть склоняю голову, прислушиваясь к ровному биению его сердца, пока его пальцы медленно скользят по моим волосам. Я больше ничего не ищу. Я дома.

Через несколько минут тишину прерывает его голос: — Надолго ты? У Роуз остановилась?

Я отстраняюсь и встречаю его взгляд… И понимаю, что не продумала это. Совсем.

— Честно? Понятия не имею, — признаюсь. — Я просто купила билет на первый рейс и прилетела. Даже тёте не сказала, что приезжаю.

— Останься со мной.

Это не вопрос. Я на секунду замираю, переваривая. — Серьёзно?

Он кивает без малейшего колебания. Брови расслаблены, но взгляд решительный. Он уже всё для себя решил — и просто ждёт, пока я догоню.

— Я только что вернул тебя, Джульетта, — его голос опускается ниже, пробираясь под рёбра и обвивая самые хрупкие части меня. — Если у тебя нет других планов, я хочу, чтобы ты была здесь. Каждую ночь, когда я засыпаю, и каждое утро, когда открываю глаза.

Клянусь, если моё сердце будет биться ещё сильнее, оно вырвется наружу и само кинется к нему. Я больше не думаю ни о прошлом, ни о «а вдруг», ни о том, как боялась раньше так нуждаться в ком-то.

Я знаю только, что хочу того, что он предлагает, сильнее всего на свете.

Каждую ночь. Каждое утро.

Господи, да.