Дорога домой пропитана тем самым ожиданием, которое трещит в паузах между словами. Моя рука лежит в его — на подлокотнике между сиденьями, и он медленно водит пальцем по моей коже, будто запоминая каждый её миллиметр. Как будто отпустить — не вариант.

За окном проносятся залитые лунным светом поля, тени скользят по стеклу, но всё, на чём я могу сосредоточиться — кольцо на моём пальце.

— Ты смотришь на него так, будто оно может исчезнуть, — говорит Нокс.

— Я всё ещё пытаюсь поверить, что это реально, — шепчу я.

Он ничего не отвечает. Просто бросает на меня взгляд, и его глаза, поймав свет, держат меня в плену того медленного, затягивающего жара, который я уже узнаю с одного взгляда.

К тому моменту, как мы добираемся домой, я уже мокрая. И он это знает.

Нокс глушит двигатель, выходит из машины и обходит, чтобы открыть мне дверь. Он не спешит. Не говорит ни слова. Просто снова переплетает наши пальцы, будто заземляется через прикосновение ко мне.

Но как только за нами щёлкает замок входной двери… всё меняется.

Он прижимает меня к стене, и его губы накрывают мои прежде, чем я успеваю вдохнуть. Поцелуй — сбивчивый, голодный, весь из зубов, языка и отчаянного желания, будто он пытается запомнить форму моих губ своей памятью.

Его ладони бережно обрамляют моё лицо, будто я из хрусталя, но поцелуй — безрассудный, пожирающий, отчаянный. Большие пальцы скользят по моим щекам, пока он чуть наклоняет мою голову и целует глубже.

И вот мир исчезает. Время, имена, причины — всё растворяется. Есть только он. Это. То, как он целует меня, будто я единственное, что когда-либо имело смысл.

— Я хотел сделать это весь чёртов вечер, — рычит он, дыхание горячее, неровное, скользящее по моим губам. — Смотреть, как ты смеёшься… улыбаешься, и при этом знать, что ты станешь моей женой.

— А ты — моим мужем, — шепчу я, и эти слова вспыхивают в его глазах чем-то первобытным.

Его руки скользят по моим бокам, собирая ткань платья в кулаки, пока он с лёгкостью поднимает меня. Мои ноги обвиваются вокруг его талии, и я чувствую грубую шерсть его килта на внутренней стороне бёдер — тёплое, волнующее трение заставляет меня выдохнуть со стоном.

Он прикусывает мою нижнюю губу, неся меня в гостиную. Ни у одного из нас нет терпения добраться до спальни. Нокс опускает меня на диван, моя спина утопает в подушках, а он стоит передо мной — высокий, сильный, ослепительный.

— Даже не думай снимать этот килт.

Его бровь чуть приподнимается. — Наслаждаешься видом, да?

— Ты не представляешь, насколько.

Я протягиваю к нему руку, пальцами скользят по его бедру. И вдруг осознаю... под килтом ничего нет. Только Нокс, твердый и готовый для меня.

Я задыхаюсь, моя рука скользит выше под шерсть. — Так слухи о шотландцах правдивы.

Улыбка Нокса — чистое искушение, когда он с нарочитой медлительностью опускается на колени между моими раздвинутыми ногами. Его руки задирают моё платье до бедер, собирая ткань вокруг талии. Когда его пальцы зацепляются за мои трусики, я без колебаний приподнимаю бёдра, позволяя ему спустить их по ногам.

— Красиво. — Его голос грубый, с сильным акцентом.

Его руки раздвигают мои бёдра еще шире. Я должна была бы почувствовать стеснение... но все, что я чувствую — это нарастающее низкое и дикое возбуждение, когда его глаза испивают меня, как будто я что-то священное.

Я тянусь к нему, отчаянно желая почувствовать его рядом с собой. — Я хочу тебя, Нокс. Сейчас же.

Он наклоняется вперед и захватывает мои губы поцелуем, от которого у меня перехватывает дыхание. — Терпение. Я хочу насладиться своей невестой.

— Терпение переоценивают, — шепчу я, протягивая руку между нами. Когда мои пальцы обхватывают его член, он шипит, прижимая свой лоб к моему.

— Боже, Джульетта, — стонет он, инстинктивно толкаясь вперёд.

Я медленно глажу его, чувствуя, как он пульсирует в моей ладони. — Я хочу почувствовать тебя внутри себя. Пожалуйста, Нокс.

Одним быстрым движением он хватает меня за талию и поднимает с дивана.

— Ты получишь именно то, что хочешь, — говорит он хриплым от желания голосом, неся меня на кухню.

Мои ноги инстинктивно обхватывают его, руки обнимают его шею, пока он идет решительными шагами. Когда мы доходим до кухни, он ставит меня на ноги, его пальцы находят молнию на моем платье. Ткань скользит по моей коже, скатываясь к моим ногам, оставляя меня обнаженной. Прохлада вызывает мурашки на моей обнаженной коже.

— Ты идеальна, — шепчет он, снова поднимая меня, на этот раз сажая на край кухонного стола.