— То есть вы хотите сказать, — переспросила я, — что вы просто оставите меня здесь? В океане? Во время урагана четвёртой категории?!

— Ураган понижен до второй категории.

— И чем это меня должно утешить?

— При скорости ветра до 150 километров в час — это ураган второй категории.

— Почему-то не легче.

— Сожалею, мэм. Но все, кто проигнорировал приказ об эвакуации, вынуждены теперь справляться сами.

Погоди. Она думает, что я просто плюнула на эвакуацию?

Конечно. Ей, наверное, каждый день попадаются такие.

— Я не игнорировала приказ! — воскликнула я. — Его проигнорировал пёс! И это даже не мой пёс! Я просто хотела помочь — он из приюта, пострадавший, с фобией грома или как это называется, и у него и так жизнь была нелёгкой.

Потом, чтобы подчеркнуть, что я хороший человек и не заслуживаю умереть в океане, я добавила:

— Я уже эвакуировалась! Доехала до Исламорады! А потом повернула обратно! Чтобы спасти испуганную собаку! Но не смогла его с лодки вытащить! Он весит больше, чем я!

Молчание на линии. Может, она в Инстаграм зашла?

— Алло? — продолжила я. — Я не… я не… неэвакуировавшийся! Это собака! — крикнула я, и голос у меня сорвался на ультразвук.

Голос диспетчера остался холодным.

— Простите, мэм. Все сотрудники недоступны.

— Послушайте, — сказала я, надеясь пробудить в ней хотя бы какое-то чувство солидарности, — этот плавучий дом принадлежит спасателю из Береговой охраны США. И собака тоже его! Он вылетел в Майами, чтобы переждать шторм!

— Тогда будьте уверены, как только станет безопасно летать, он первым вернётся, чтобы вас спасти, — ответила она.

— Но... — начала я, и голос мой сорвался от паники. Я прогнала прочь мысль: мы к тому времени уже можем быть мертвы и сказала вместо этого: — Скажите, что мне делать! Как пережить эту ночь?

Диспетчер тяжело вздохнула.

— Если этот дом действительно принадлежит спасателю, он должен быть хорошо оснащён средствами безопасности. Найдите спасательный жилет и наденьте. Выключите телефон, чтобы сберечь заряд, положите его в пакет и держите при себе. Найдите укромное место и укройтесь. И если выбирать между вами и собакой — на этот раз спасайте в первую очередь себя.

БЫЛ ЛИ RUE the Day хорошо оснащён средствами безопасности?

Ответ на этот вопрос — целый контейнер, набитый фонариками.

Оказалось, у Хатча имелось несколько аптечек, запасы питьевой воды, несколько огнетушителей и портативное радио на батарейках — такое старое, что, возможно, старше самого Хатча. Ещё — трубка, ласты и маска. Ой, простите. Не «ластами» их называть. Трубка, плавники и маска. Плюс целый шкаф, набитый спасательными жилетами — включая, благослови его, Господи, собачий жилет для Джорджа Бейли.

Пес, обмякший и, вероятно, полузастывший от страха, позволил мне застегнуть его. Потом я надела жилет и на себя.

Затем я нашла в кухонном шкафу пластиковый пакет с застёжкой, чтобы защитить телефон от воды. Включила фонарь на батарейках. И уже почти засунула ракетницу за пояс джинсов, но передумала, решив, что скорее застрелю себя, чем помогу, и убрала её обратно в кейс.

Что дальше?

Попробовать разобраться с радио? Завести лодку и как-то ей управлять? Снова позвонить 911? Расплакаться?

Да. Да всему этому. Сразу.

Мне стыдно признаться, насколько я запаниковала. Но я не человек кризисов. Я не женщина действия. Я не была героем этого рассказа. Я — сотрудник среднего звена в продакшн-компании.

Я не хотела приключений. Я хотела быть тем, кто в кадре снимает того, у кого приключения. Или, ещё лучше — берёт интервью у кого-то, кто вспоминает старые, давно прошедшие приключения.

Кому мне пожаловаться, чтобы всё переиграть?

Оказаться на плавучем доме с собакой, боящейся грома, во время урагана — плохая идея для кого угодно. Но для меня — худший из возможных сценариев.

Тем временем Джордж Бейли смотрел на меня так, будто я тут главная.

Я нащупала переключатели на радио и щёлкала ими, пока не услышала переговоры. Честно говоря, сплошной жаргон. Люди говорили о «узлах», «широте-долготе» и случайных цифрах. Подходило только как фоновый шум. Я оставила его включённым ради голосов… но когда начали поступать тревожные сигналы Mayday, я выключила радио.

Берег отдалялся и я могла это понять только потому, что часть марины теперь была в огне.

Это была лодка? Или лодочный сарай? Я не видела.

Но пламя стало для меня точкой отсчёта — пусть оно и всё дальше удалялось. Или это мы?

Я вдруг почувствовала холод. Волны становились выше и резче. Подступила первая волна тошноты — хотя, не знаю, от качки или от страха.

Думаю, в этот момент Джордж Бейли начал жалеть о своих решениях. Пока я металась по кабине в поисках хоть чего-то полезного, он ходил за мной как приклеенный.