Я никогда в жизни не видела конкурс по выпивке. Даже не думала, что такое вообще бывает. Игры — да, всякие «я никогда не…» и «пей, если…» — пожалуйста. Но конкурс? В чём смысл? Как определяется победитель?

— А как это вообще работает? — спросила я. — Кто первым свалится со стула или блеванёт?

— Нет-нет, — ответил Коул. — Проигрывает тот, кто первым начнёт вести себя как пьяный.

— И как вы это определяете?

Коул пожал плечами, мол, А как вообще что-то определяют?

— По тестам на трезвость.

— Как у полиции?

— Ага.

Коул принялся излагать правила, как будто участвовал в этом не впервые. Каждый должен был выпить шот и пройти по шву между плитками на полу — пятка к носку — десять шагов от нашего стола до автомата и обратно.

— Кто первый оступится, упадёт, остановится или разведёт руки для равновесия… — сказал Коул, — тот и проиграл.

— А кто будет всё это контролировать? — уточнила я, пытаясь показать, насколько идиотская идея — чтобы двое пьяных проверяли друг друга.

— Ты.

Ага. Вот так поворот.

— Так что смотри внимательно. Потому что целовать будешь победителя.

Я уставилась на Коула.

— Этого не будет.

— Никогда не говори «никогда».

В этот момент подошёл бармен с подносом, полным стопок виски.

И всё началось. Один шот для Коула, один — для Хатча, после чего каждый из них должен был пройти по линии.

Честно говоря, всё это продолжалось куда дольше, чем я ожидала. Постоянные вставания и садания, туда-обратно. Они пили, сидя друг напротив друга, а потом снова и снова поднимались, чтобы пройти по прямой.

Хотел ли Коул просто повеселиться? Потому что ни один из них явно не веселился. Хатч был сосредоточен на пределе, а Коул — преждевременно ликующий, абсолютно уверенный, что у Хатча нет никакой выносливости, чтобы его победить.

Психологически всё было прозрачно: как же Коулу хотелось хоть в чём-то превзойти своего идеального старшего брата. Я болела за Хатча по многим причинам, но одна из них — именно эта самоуверенность Коула.

Вот чего Коул не учёл: он уже успел выхлестать немало пива, пока мы играли в пинбол. На самом деле он уже был наполовину пьян, когда эта «гениальная» идея вообще пришла ему в голову. Так что неудивительно, что он провалил тест: пошатнулся, вытянул руки для равновесия, замер, потом оступился, сбился с линии и грохнулся на пол.

Он не просто проиграл. Он проиграл с треском.

Я не могла не почувствовать облегчение. А Хатч, надо отдать ему должное, выглядел абсолютно трезвым.

— Конкурс окончен, — объявила я Коулу. — Ты проиграл.

— Правда? — прищурился он, глядя на меня снизу вверх, будто я пытаюсь его обмануть.

— Правда, — подтвердила я, с удовольствием наблюдая, как Хатч протянул ему руку.

Коул поднялся с пола с его помощью, но вместо того чтобы отпустить, принялся яростно трясти Хатчу руку.

— Спасибо тебе, мужик, — сказал он. — Знаю, ты не хотел этого делать. Ценю. Мне было весело. Ты молодец, что согласился.

Мы с Хатчем переглянулись. Это было неожиданно.

— Ну давай, — сказал Коул, отпуская руку и отступая. — Ты честно победил.

— Давай что? — не понял Хатч.

— Получи свой приз, — пояснил Коул, махнув рукой в мою сторону.

Хатч нахмурился и посмотрел на меня, как будто не мог поверить, что Коул говорит всерьёз.

Но Коул продолжил.

— Вполне серьёзно, мужик. Не тормози. Без вопросов. Она твоя.

Что он вообще себе позволяет? Феодал, блин.

— Коул, — сказала я, покачав головой, — это не тебе решать.

— Почему нет? Он же выиграл по-честному.

— Что это вообще? Средневековье?

Но теперь он повернулся к Хатчу.

— Просто сделай это, — сказал он. — Ты же хочешь.

— Не хочу, — ответил Хатч.

— Хочешь. Ещё как хочешь.

Но Хатч покачал головой.

— Совсем не хочу. Даже представить себе не можешь, насколько.

Ну, это уже было чересчур. Хотя, конечно — всё, что он знал обо мне в этой ситуации, было ложью. На его месте я бы тоже не захотела целовать такую «подружку брата».

— Не обманешь, — буркнул Коул.

— Меня не интересовала твоя прошлая девушка, и не интересует эта, — отрезал Хатч.

— Продолжай в это верить, дружище.

— Нам пора домой, — сказал Хатч.

— Абсолютно, — согласился Коул. — Сразу после того, как ты поцелуешь мою женщину.

— Заткнись. Пошли.

— Я серьёзно. Я отдаю тебе её и ты должен это принять.

— Не хочу.

— Хочешь.

— Ты можешь умолять меня всю ночь, а я всё равно не поцелую её. Можешь дать мне по морде — я не поцелую. Можешь предложить тысячу долларов — всё равно нет.

Ай.

Наверное, он хотел поставить точку.

Но стало только хуже. Потому что тут какой-то неприятный старикашка из соседнего бокса сказал:

— Я бы за тысячу поцеловал.

Мы все обернулись. Он поднялся и оказался гораздо крупнее, чем казался сидя.

Хатч тут же встал между ним и мной.