К пятнице солнечный ожог Салливан почти прошёл, и днём она выбралась посидеть в тени, наслаждаясь ветерком. Девчонки обступили её и стали расспрашивать, как она себя чувствует. Когда она услышала, что Хатч, Коул и Рю собираются на ужин, тут же попыталась напроситься с ними. Но Девчонки её отговорили — сказали, что это семейный вечер.

Именно поэтому её лицо скривилось, когда Рю, прямо у неё на глазах, пригласила со мной.

Рю отправила Коула за цветами, и, когда он вернулся, села за столик у бассейна и принялась разбирать букеты.

— А кто четвёртый? — спросила я.

Рю посмотрела на меня поверх очков:

— Ты, милая.

— О нет, — сказала я, косо глянув на Салливан. — Это же семейный день.

Рю вернулась к цветам.

— Ты уже почти семья.

Я взглянула на Коула и тут подошёл Хатч. Он был одет по случаю: графитовые брюки сидели на нём, будто он сошёл со страницы журнала GQ. Если у него и было похмелье после вчерашнего, он скрывал его с достоинством воина. Свежевыбритый воин в приталенной рубашке.

Хотя, если быть честной, его фирменная нахмуренность тоже никуда не делась.

— Она почти что кто? — уточнил он, услышав слова Рю.

— Почти семья, — одновременно ответили Рю и Коул.

Хатч опустил взгляд на букеты.

— Она пойдёт с нами?

— Конечно, — сказала Рю, как будто он спросил полнейшую глупость.

— Но это же наш первый ужин вместе, — возразил Хатч.

— Он прав, — вставила я, пытаясь быть на его стороне.

Но Рю не принимала возражений.

— Она важна для Коула, значит, важна и для нас. Когда у тебя появится девушка — пусть тоже идёт.

Хатч бросил на неё взгляд, полный немого: «Спасибо, конечно».

Он был прав. Я была тут чужой.

Но и выхода не находилось. Если я притворюсь больной — Рю забеспокоится. Если вдруг окажется, что у меня «важная встреча», она может подумать, что мне плевать на её семью. Если я «забыла кое-что» в Starlite, она наверняка будет ждать, пока я вернусь. Оставалось только идти… и попытаться получить хоть что-то хорошее от этого дня.

Starlite находился совсем рядом с улицей Дюваль — одной из главных в Ки-Уэсте. Мы оставили Салливан с Девчонками, взяли букеты и пошли по оживлённому тротуару, раздавая цветы туристам, прохожим и просто мимо проходящим людям.

И, несмотря ни на что, это было весело.

Рю и я отделились от парней. Они, со стороны, выглядели почти как друзья. Мы с Рю держали букеты, как будто готовились выйти на поклон после спектакля. Прежде чем начать, она обломила два стебля и один цветок воткнула себе за ухо, а второй — мне.

— А куда делась та заколка с цветком, что я тебе дарила? — спросила она.

— Потерялась, — пожала я плечами. На самом деле — в глубине шкафа у Хатча.

— Значит, купим новую, — кивнула она.

Но я покачала головой.

— Может, так даже лучше. Мне не идут цветы.

Рю посмотрела на меня так, будто я произнесла кощунство.

— Цветы идут всем.

Мы только начали, когда на другой стороне улицы Коул, радостно вскинув руки, воскликнул, что у него закончились цветы.

— Это не гонка, Коул! — крикнула ему Рю.

— А что теперь делать? Всё, у меня всё! — ответил он.

— Иди возьми ещё! Мы не закончили, пока не закончили!

Если бы это и была гонка, мы с Рю пришли бы последними.

Цветы были такими неожиданными и такими прекрасными. Люди принимали их с удивлением, сначала моргали, потом улыбались, иногда смущённо. Очень рекомендую, если вдруг захочется сделать людям хорошо.

Пока Хатч и Коул старались раздать всё как можно быстрее, мы с Рю старались подарить как можно больше радости.

— Это георгина, — говорила Рю маме с младенцем. — Их вообще-то сначала считали овощами.

Или:

— Это сирень. Она из того же семейства, что и оливковые деревья.

Или:

— Это пион. Такие растения могут жить сто лет. Дольше, чем садовники, которые их сажали.

— Теперь это мой любимый день в году, — сказала Рю. — Представляешь? Он начинался как самый худший. Я шла по улице, раздавала цветы и вытирала слёзы, чтобы мальчишки не видели. Наверное, люди думали, что я сумасшедшая. А теперь… теперь это праздник.

Она протянула сирень девочке на скейтборде — та схватила цветок на ходу и обернулась с криком:

— Спасибо!

— Раньше я его боялась, — продолжила Рю, — а теперь жду. Цветы, еда, огромные чаевые официанту в конце вечера. Я всегда пью бокал или два любимого каберне Роберта. Жду этого целый год — где-то в потайной комнате внутри себя, мечтая, как приятно будет всё это снова сделать. Приятно до, приятно во время, приятно после.

— Рю, — сказала я. — Коул кое-что рассказал мне о тебе, когда только приехал.

Я посмотрела ей в глаза, чтобы понять — уловит ли она, о чём я.

— Я не уверена, что верю. Хотя, может, просто не хочу верить.

Я дала этим словам повиснуть в воздухе.