Пилоты вывели вертолёт в нужное положение. Воздушный поток от винтов начал поднимать брызги. Хатч уже сменил шлем на жёлтый, водолазный. Надел ласты поверх ботинок. Когда мы зависли, Ванесса открыла дверь и отодвинула её в сторону. Хатч подошёл к проёму и свесил ноги наружу.

— Это страшно? — спросила я его тогда, во время интервью. — Прыгать с вертолёта?

— Нет, — ответил он. И в глазах у него загорелся огонёк, подтверждающий каждое слово. — Это весело.

— Но ведь столько способов умереть, — сказала я.

— Если ты из тех, кто думает об этом в таких категориях, — сказал Хатч, — ты бы тут не работал. Ты бы даже не прошёл тренировку по плаванию.

И так было вполне ясно. А теперь — особенно ясно: я бы никогда не прошла эту тренировку. Даже просто наблюдать за Хатчем, сидящим на краю, уже вызывало ощущение падения в животе.

И вот он сделал именно то, чего мой живот так боялся. Оттолкнулся и пошёл вниз.

Кадр получился отличный. И брызги, и всё как надо.

Как только он оказался в воде, он сразу поплыл в сторону выжившего — резкими, мощными гребками, в стиле, который он сам называл «спринтом». Я приблизила изображение и снимала, как он пробивается сквозь брызги. Он доплыл до этого человека или, как здесь говорят, до «души» и через пару минут подал сигнал на корзину. Ванесса начала её опускать, и я сняла это тоже. Пока корзина спускалась, Хатч зафиксировал пострадавшего в удержании через грудь и подплыл с ним ближе.

Корзина достигла воды и на мгновение исчезла под волной. Хатч ухватился за трос и помог пострадавшему забраться внутрь. Подал сигнал и Ванесса начала поднимать. Лебёдка была закреплена на металлическом шарнире, и когда корзина оказалась на нужной высоте, Ванесса повернула рычаг, чтобы втащить её внутрь. Следом за ней — Хатч. Ему опустили крепление, он подцепил его к страховке, и его подняли тоже.

Пострадавшим оказался мужчина лет пятидесяти с лишним в гавайской рубашке — с таким видом, будто он совершенно не ожидал, что день закончится подобным образом. Видимых травм не было, но глаза были широко раскрыты, как у человека, чей мозг ещё не успел осознать, что происходит. Хатч помог ему устроиться, пилоты взяли курс на базу, а я убрала камеру.

Для чего-то такого масштабного — всё выглядело удивительно легко. Обычный, будничный вылет на спасение жизни. Наверное, только не для всех. Незадолго до посадки я взглянула на спасённого — и увидела, что он плачет.

У АНГАРА, прежде чем Хатч ушёл в раздевалку, я подошла к нему.

— Они всегда так плачут?

Он повернулся и впервые за весь день посмотрел мне в глаза. Его фирменный грустный хмурый взгляд вернулся в полной силе.

— Люди делают много странных вещей.

Казалось, в этом было что-то большее.

Хватит.

— Я что-то сделала не так? — спросила я.

Хатч вздохнул, обдумывая ответ.

— Нет. Это я был неправ.

— Насчёт чего? — в голосе зазвучало раздражение.

Он опустил взгляд, потом снова поднял.

— Я говорил с Коулом вчера вечером. Первый раз за год.

— И?..

— Я так давно хотел с ним поговорить. Но это оказалось совсем не тем, на что я надеялся. Год молчания — и всё, о чём он хотел говорить, — это ты.

— Я? — переспросила я.

Хатч кивнул.

— Он рассказал мне о тебе всё.

По его интонации — ничего хорошего.

Но что он вообще мог рассказать? Коул едва меня знал.

— Он попросил меня поучаствовать в твоём проекте «Один день из жизни». И объяснил — почему.

Он рассказал Хатчу о Салливан? Вот почему тот был мрачнее тучи весь день? Потому что Коул использовал доброту Хатча против него? И теперь тот помогает мне, хотя сам этого не хочет? Коул сказал, что только Хатч может спасти мою работу? И Хатч думает, что я тоже была в сговоре?

— Нет-нет, — быстро проговорила я. — Тебе не нужно…

— Я согласился, — перебил Хатч, пожал плечами. — Конечно, согласился.

— Но у тебя же были веские причины отказаться…

— Всё в порядке. Неважно.

— Это важно, — сказала я.

— Этот звонок… — начал Хатч. — Он всё изменил.

— Мне не нужно, чтобы ты делал это ради меня.

— Но это нужно Коулу.

Я медленно выдохнула.

— И если это нужно ему — я это сделаю. Вот и всё.

— Но…

— Давай просто закончим с этим. У меня завтра выходной.

— Завтра?

— Почему бы и нет? Чем раньше — тем лучше.

Готова ли я к этому завтра? Вообще, хочу ли я этого?

— Я правда не думаю…

Но Хатч меня перебил.

— Это не тебе решать.

Я покачала головой.

— Всё это неправильно.

Хатч горько усмехнулся.

— Тут мы с тобой согласны.

— Ты же понимаешь, что это за проект? — Я будто пыталась его отговорить. — Я буду у тебя дома 24 часа и снимать всё, что ты делаешь.

Хатч посмотрел на меня.

— Всё?

— Всё, что можно снимать. Я же не пойду с тобой в ванную.

Он пожал плечами.

— В общем-то, не сильно отличается от того, что ты уже тут делаешь.