— Да, — согласился он. — Я тут уже год, а обычно тур длится четыре, так что у меня ещё есть время. Я стараюсь использовать его по максимуму.

Хатч хорошо держался в седле. Несмотря на то, что у меня не было шлема, обуви и даже настоящего сиденья, мне было спокойно.

Улицы были тихими.

Я слышала, как шины шуршат по асфальту.

Разговор шёл легко.

Я спросила:

— Рю вас воспитывала после смерти мамы?

— Родителей, — поправил Хатч. — После того, как умерли оба.

— О, — выдохнула я. — Мне жаль.

— Это была авария, — сказал он. — Мне было двенадцать, Коулу — восемь. После этого не осталось никого, кто мог бы нас взять.

— Кроме вашей тёти Рю, — сказала я.

— Почётной тёти, — уточнил он. — Нас хотели отправить в приёмную семью, но Рю вмешалась. Она никогда не хотела детей. Но не смогла не помочь.

Я почувствовала, как моё уважение к Рю растёт.

— Она была подругой вашей мамы? — спросила я.

— Нет… — протянул Хатч.

— Коллегой по работе или вроде того?

— Я никогда об этом не рассказываю, — вдруг сказал он. — Это странно — говорить об этом вслух.

Я нахмурилась. Может, задаю слишком личные вопросы?

— Мы можем не обсуждать это, — мягко сказала я.

— Всё в порядке, — ответил он. — Ты же и сама сегодня кое-чем поделилась.

— Даже больше, чем «кое-чем», — согласилась я.

Он на секунду замолчал, а потом произнёс:

— Авария, в которой погибли мои родители… Мой отец был в ней виноват.

Я выпрямилась.

Только что я безмятежно прислонилась к нему щекой, а теперь напряглась и следила за каждым его движением.

— Ему только что дали повышение, — продолжил Хатч. — Он повёл нас в ресторан. Я точно помню, что он взял как минимум один напиток, потому что я просил свой спрайт в таком же бокале. Но сколько он выпил, и был ли он немного… — Хатч на миг замялся, — …навеселе — я не знаю.

Я молча ждала, глядя через его плечо.

— На обратном пути он не остановился на знаке «стоп» внизу холма и врезался в другую машину.

Хатч замолчал, а потом добавил:

— В машину Рю.

— О, — только и смогла вымолвить я.

Он продолжал крутить педали.

Хатч покачал головой. Я видела, как напрягаются его шейные мышцы.

— Он не казался пьяным. Он вообще не был любителем выпить. Но муж Рю, Роберт, погиб на месте.

Хатч замедлил ход. Я подумала, не остановится ли он сейчас и не сядет ли на скамейку, чтобы поговорить лицом к лицу.

Но нет.

Возможно, так ему было проще.

— Рю говорит, что знак «стоп» был за деревом. Слишком заросшим. Это её объяснение. Всё просто: папа якобы не видел, что надо остановиться. Я никогда не рассказывал ей о том напитке в баре. Хотя, конечно, по вскрытию она бы всё узнала.

— То есть… что бы ей ни сказали, она тебе об этом не сказала?

Хатч снова покачал головой.

— Нет. И я не спрашивал.

Потом продолжил:

— После удара Рю удалось выбраться через свою дверь. Она обошла машину, чтобы открыть дверь Роберта, но он оказался зажат. Он, вероятно, уже был мёртв. Но Рю тогда этого ещё не знала. Какой-то прохожий мужчина оттащил её. При столкновении, видимо, пробило бензобак. Запах был настолько сильный, что чувствовали все. Вся передняя часть нашей машины сложилась, как гармошка и мои родители всё ещё были внутри. Я выбрался, взял Коула за руку и увёл его. Спустя несколько секунд всё взорвалось — обе машины и всё, что было в них. Я до сих пор помню жар на лице.

Хатч замолчал.

Я тоже.

— Забавно, — сказал он после паузы. — Я не так уж много помню о той ночи. Огонь — помню. Как сильно Коул сжал мне руку — тоже. Но самое чёткое воспоминание — будто на экране — это как Рю вырывалась из рук мужчины, который её спас.

Хатч провёл тыльной стороной ладони по лицу.

Я крепче обняла его и прижалась по-настоящему.

— Ух ты… — сказал он. — Я никогда раньше никому этого не рассказывал.

— Вы все через многое прошли, — сказала я.

— Пожалуй, продолжу, — сказал он. — Весь город знал, что произошло. И кто был виноват. Какие-то придурки в моей средней школе начали называть моего отца убийцей и формально я не мог им возразить. Коул тогда ещё учился в начальной школе и как-то чудом избежал худшего. Но я всегда думал, что тяжелее всех пришлось Рю. Она поступила правильно, взяв нас. Сейчас она нас любит, да. Но тогда это было совсем не просто. Она и Роберт были парой ещё со школы. Они были счастливы. И, разумеется, два шебутных мальчишки не могли заменить ей ту жизнь, которую она потеряла. А потом вдруг она стала возить нас по кружкам, подписывать разрешения, жить по расписанию, которого никогда не хотела. Но она нас спасла. Спасла. Я никогда этого не забуду. И каждый день ей за это благодарен.

— Вот почему ты так заботишься о ней, — сказала я.

— Дело не только в долге. Рю — очень весёлая.

— Это правда.